Тот самый Янковский

image В прошлом году русскому барону Мюнгхгаузену исполнилось 60, но он сто очков вперед даст самому барону – нет-нет, не способностью выдумывать небылицы, а своим обаянием, популярностью и даже благородным происхождением. И, конечно, талантом.

— Олег Иванович, Вы со стороны кажетесь удивительно удачливым актером.

— Тьфу-тьфу.

— Достаточно взглянуть на режиссеров, с которыми Вам пришлось работать, это лучшие режиссеры страны. Есть ли у Вас какое-то чувство неудовлетворенности, чего-то недоигранного?

— Оно всегда есть… Хотя я не знаю чего-то не-доигранного, потому что судьба меня баловала в хорошем смысле слова, и будем надеяться, что ангел-хранитель не отвернется. Я никогда не ставил задачи сыграть вот эту роль или эту. Но так получалось, что роль приходила.

— Мне кажется, что Ваш талант имеет удивительное качество: в нем изначально заложена некая метафоричность, недоговоренность, привлекательная для всех режиссеров. А помните, еще Эфрос говорил, что профессия актера очень женская по сути…

— В общем да, нужно согласиться с ним. Ранимая, зависимая, как и женщина. Она должна принадлежать. Мне кажется, что и хороший актер — это мое открытие — отличается тем, что умеет принадлежать. Если прийти к какому-то режиссеру и разрушать, тогда лучше не работать. А вот отдаться профессии и в хорошем смысле принадлежать — это рядом с сутью женщины.

— А как Вы поддерживаете форму, Олег Иванович, душевную и физическую?

— Ну, душевную, это отпущено Господом Богом. А физическую никак.

— Раньше Вы бегали…

— Были такие периоды — все бежали, и я бежал. Нет, это сгорание какое-то. Сколько себя помню, вес у меня один.

— А Ваша трубка — это на здоровье или против него?

— Думаю, что против него. Но, с другой стороны, это настолько замечательная вещь, что я не мыслю себя без нее. Да как ее не любить, она такая тепленькая, сами потрогайте.

— А какие у Вас еще есть любимые вещи, с которыми тепло и уютно?

— Машину люблю. Остаюсь в ней со своими мыслями.

— Олег Иванович, а Вы когда-нибудь пробовали готовить?

— Ну, если я останусь в такой ситуации, то с голоду не умру. Но у меня замечательная семья, добрый друг, моя супруга, она меня оберегает. Я помогаю по дому, но, если есть возможность лишний раз не посылать меня в магазин, она это сделает сама.

— А если Людмила хочет Вас побаловать, что она Вам готовит?

— Пельмени. Мы с внуком обожаем пельмени. А я еще умудряюсь пельмени с хлебом есть, хлеб обожаю. Специально езжу в одно место — в районе Красной Пресни лучший лаваш делают в ресторане у Арчила Гомиашвили, в печке, на ваших глазах…

— А потом забьетесь в машину и тепленький уплетаете?

— Точно. Ужас, если кто увидит! А однажды остановился. Хлеб горячий. Я тормознул, в магазинчике купил пакет молока и с этим теплым лавашем сожрал.

— Какую роль в Вашей жизни играют женщины?

— Без женщин-то никуда… Без женщин невозможно… Я думаю, что мало, что природа не придумала прекраснее, чем лучшие моменты страсти, любви между мужчиной и женщиной. Даже чревоугодие, мне кажется, доставляет меньшее удовольствие, чем прикосновение к женскому телу мужчины и наоборот, уж не говорю о страсти. А в результате еще и рождаются дети!

— Так получилось, что сын Ваш Филипп пошел в ту же профессию. И он уже достиг серьезных побед в ней. У Вас когда-нибудь возникало чувство ревности?

— Что вы! Кроме гордости, ничего. Это прекрасно. Филипп долго шел к успеху. Он был и клипмейкером, да и сейчас балуется, потому что на актерскую и режиссерскую профессию жить нельзя. Надо как-то зарабатывать. А что касается серьезных вещей, то его фильм “В движении” был для меня настоящим открытием. Я горжусь своей картиной “Полеты во сне и наяву” и вдруг вижу о своем поколении такую щемящую картину сына…

— Это совсем другое поколение, они думают по-другому, они не знают каких-то вещей, которые Вы знаете. Вы находите общий язык или спорите: “Вот это, сынок, ты не так делаешь, а надо, как я”?

— Вот это мне несвойственно. Это неблагодарное дело, от этого сын только закроется. Сам я рано потерял отца, и не было у нас в доме нравоучений, но были законы, по которым развивается хорошая семья с дворянским происхождением… Делал ли Филипп глупости?

image Делал. Я тактично со стороны вел и ограждал. А потом — то, что на его поколение обрушилось, можно пожелать только очень нелюбимым детям. Общество развернулось на 180 градусов. Обрушились невероятные деньги, машины, ночные клубы. Многие из них не выдержали. И многим казалось, что от этого пришедшего в искусство поколения ждать нечего. Оказывается, не все так просто. И когда я с комком в горле поблагодарил Филиппа за картину на Московском кинофестивале, он видел, что мои глаза не врут. Или сейчас Звягинцев снял “Возвращение”, Сидоров — “Старухи”. Получается, что в барах-то они говорили об искусстве, что делать дальше.

— Олег Иванович, Вы заикнулись о дворянском происхождении Вашей семьи. Это по отцу или по маме?

— По отцу и по маме. Там с польской стороны, а здесь с русской.

— Вы — политизированный человек?

— Упаси Бог. Нет, я люблю слушать, посудачить по этому поводу могу. Но вмешиваться — нет. Я считаю, что это отдельная профессия.

— Вам часто предлагают такую роль?

— Очень часто. И в Думу, только дай согласие. И даже министром быть, когда было решение из артистов брать. Мы знаем, что замечательный, талантливый человек — Губенко — перестал быть артистом, ушел в политику. Соломин побыл-побыл — и вернулся в профессию.

— А как Вы любите отдыхать?

image — Организовывать отдых я не умею. Это мой большой недостаток. Отдыхаю тупо, но в хороших условиях.

— В кресле перед телевизором, с книжкой, с комфортом?

— С книжкой, а иногда без книжки, просто со своими мыслями. Я не самый читающий человек. Начинаю читать и вскоре не понимаю, про что читаю. Начинает работать фантазия, я же актер. Смеюсь над собой: ты же книгу читаешь!

— А на даче? У Вас ведь хорошая дача в Барвихе.

— Да, комфортная. Я люблю там быть.

— С лопатой побегать?

— У меня был период, когда все в диковинку. Участок большой, трава растет, и машинку можно купить для стрижки газонов. И я с радостью, покусанный весь, ведь из травы начинает лететь какая-то гадость, весь в волдырях, косил траву. Но потом понял, что не надо этого делать, потому что, во-первых, тяжело уже, а во-вторых, нельзя потом с укусами комаров сниматься. Но я люблю такой газон, как с лысинкой. Футбольное поле там сделал внуку, и он играет в футбол с ребятами.

— А Вы с Ваней играете в футбол?

— Сын играет с ним. А я — тренер, судья, наставник, я же занимался футболом серьезно. Мне уже бегать с внуком невозможно, заведет так, что рухнешь. Но в настольный теннис пока у него выигрываю.

— В каком настроении мэтр встретил свой 60-летний юбилей?

— Конечно, это не 30. Чего тут радоваться-то? Ну и огорчаться особенно не стоит. К этому нужно мудро относиться. Силы есть, дай Бог здоровье не убудет, энергетика, отпущенная Господом Богом, присутствует, сам себе противен не стал, окружающим тоже, женщинам тоже… И мечты даже.

Интервью печатается с любезного разрешения журнала „Домашний очаг”. www.goodhouse.ru