Воспоминания об отце. Владимир Александрович Григорьев

imageВладимир Александрович Григорьев родился 6 августа 1887 г.в Санкт-Петербурге. Его отец — Александр Владимирович, был выходцем из дворян и занимал должность одного из директоров Русского банка вплоть до своей смерти в 1919 г. во время эпидемии гриппа, названного «испанской болезнью». Его мать — Анна Андреевна, происходила из известного московского купеческого рода. Погибла она в блокаду Ленинграда в 1943 г. Кроме Владимира, в семье было еще двое детей — Андрей и Лидия.

После окончания гимназии мой отец решил стать агрономом, чтобы «быть поближе к народу». Это было модно в то время среди молодежи. Для этого Владимир Григорьев поступил во всемирно известную тогда Петровско-Разумовской академию сельского и лесного хозяйства (ныне им. Тимирязева) в Москве. Его преподавателями были такие корифеи науки как проф. Василий Робертович Вильямс — почвовед, впервые в мировой практике обосновавший травопольную систему земледелия, а также проф. Климент Аркадьевич Тимирязев — один из основоположников научного учения о физиологии растений и открыватель энергетических закономерностей фотосинтеза, как и многие другие ученые с мировой славой. Владимир Григорьев был одним из любимых студентов и учеников проф. В.Р.Вильямса, который предложил ему по окончании высшего образования заняться научной и преподавательской деятельностью на его кафедре. Но еще студентом мой отец стал членом партии социал-революционеров (эсеры) и, руководствуясь своими политическими взглядами, решил вновь «идти в народ». Три или четыре года он проработал агрономом в прославленной в те годы виноградно-винодельческой фирме «Абрау-Дюрсо» в Екатеринодарском крае (ныне Краснодарский край) и в Крыму, опубликовав за это время несколько научных публикаций об обнаруженных им вредителях винограда и способах борьбы с ними.

imageИсполняя свой гражданский долг, отец добровольцем пошел на фронт и сражался в Первую мировую войну на немецко-австрийском фронте. После ранения он был демобилизован и года два проработал в Полтавской губернии, где и женился на дочери местного крупного землевладельца Анне, от которой в 1919 г. родился его первый сын Александр, проживающий и ныне в болгарском городе Брезник. В этот период Владимир Григорьев вступил в ряды добровольческой Белой армии. В 1920 г. под натиском Красной армии, численность которой в силу сулимых большевиками благ — свободы, хлеба, земли и «перераспределения» богатства — в тот момент была в десять раз больше Белой армии, он эвакуировался из Крыма вместе с войсками генерала Врангеля. Таким образом ему удалось спастись от поголовной резни, учиненной затем большевиками со всеми там оставшимися. Владимир Григорьев попал сначала на остров Лемнос, затем на полуостров Галиполи в Турции. Силы союзников Антанты заставили правительство Болгарии принять на своей территории в 1921 г. большую часть добровольческой армии в счет опрощения огромной контрибуции. Уже в Софии отец разыскал своего друга, с которым они вместе учились в Петровско-Разумовской академии, Ивана Странского, ставшего позже профессором и одним из крупнейших болгарских специалистов по общему земледелию и почвоведению. Совместными усилиями они создали Агрономический факультет при Софийском университете Св.Климента Охридского. Здесь Владимир Григорьев проработал до 1923 г., когда из-за преследования белогвардейцев правительством левого толка Ал. Стамболийского отец был вынужден покинуть университет.

В 1922 г. из Советской России удалось бежать и прибыть в Болгарию вместе с сыном его жене. Но вследствие перенесенных пыток и издевательств в советских тюрьмах (чекисты сочли ее за супругу атамана Григорьева, не имеющего ничего общего с моим отцом), подорвавших ее физически и психически, она скончалась вскоре после своего приезда. В это время отец уже работал уездным агрономом в г.Брезник (Западная Болгария). В 1926 г. он женился на моей матери Перване Костовой Забуновой из того же города, и на следующий год на свет Божий появился автор этих строк. В г. Брезнике отец проработал до 1931 или 1932 г., когда из-за мирового экономического кризиса по Болгарии прошла сильная волна сокращений.

imageВ поисках работы отец известное время проработал агрономом-управляющим одного поместья под г.Сливеном (Юго-Восточная Болгария), после чего был приглашен на работу видным болгарским промышленником Николой Чиловым и занялся агрономией на прилегающей к заводу в г.Костинброде земле. (Интересно, что само название этого места ведет начало от императора Константина Великого, руины дворца которого были открыты значительно позже). Фруктовый сад и огороды, созданные моим отцом, были гордостью Чилова, нередко приглашавшего в гости видных представителей болгарской общественности. Никогда не забуду один из солнечных дней 1936 г. Мы с отцом были в саду, и я ел необыкновенно вкусную и крупную клубнику, когда на автомобиле прибыл Никола Чилов со своей супругой, сыном и какой-то женщиной, размеры которой меня изумили. Увидев меня, она улыбнулась, погладила по голове и, сказав несколько ласковых слов, отправилась прогуливаться с семьей Чиловых. Мне сказали, что это знаменитая оперная певица Христина Морфова. Спустя несколько часов гости уехали, а на следующий день пришла скорбная весть о том, что Н.Чилов и Х.Морфова погибли в автомобильной катастрофе на пути в г.Пирдоп. Позже я всегда сожалел, что у меня так и не было возможности услышать исполнения этой прекрасной болгарской певицы на сцене оперы. Гибель Чилова потрясла меня. В памяти моей он остался очень добрым человеком. Так например, заведомо зная, что обязательно увидит меня в саду, он каждый раз приносил с собой шоколадку. Кончина Чилова стала еще одним поворотным моментом в жизни отца. Овдовевшая супруга промышленника сочла, что уход за сельскохозяйственными угодьями можно поручить лишь только садовникам, и уволила отца. Затем нам не раз сообщали, что через несколько лет и сады, и огороды пришли в запустение.

imageВ поисках работы мой отец на два года становится старостой с.Велковци в районе г.Брезника. В 1938 г. он был назначен агрономом угольных карьеров г.Перника (30 км к западу от Софии). Здесь он оформил одни из красивейших парков не только в городе, но и во всей Болгарии. Помню, как к нему приходили люди из разных мест учиться паркостроительству. После прихода в Болгарии к власти в 1944 г. коммунистов их приспешники из Земледельческого союза решили поставить своего человека на должность отца, и семья покинула Перник. И по сей день, встречаясь со старожилами города, можно услышать их восхищение теми чудесными парками, которые создал Владимир Григорьев. Однако оставленные без ухода, и они, так же, как и сельскохозяйственные угодья Николы Чилова, пришли скоро в негодность.

Отец вновь стал уездным агрономом, сначала в г. Брезнике, затем в г. Годече. К 1950 году его давний друг проф. Иван Странски привлек его на службу в возглавляемый им Институт почвоведения Болгарской академии наук, где отец проработал несколько лет до и после выхода на пенсию.

imageКак и большинство других знакомых мне белогвардейцев, отец испытывал болезненную ностальгию по своей родине. В начале 50-х годов в разных странах народной демократии, где были выходцы из России, началась их репатриация. Можно только благодарить судьбу, что это уже было после смерти Сталина. Ведь из тысяч вернувшихся в Россию в конце 40-х — начале 50-х годов из Франции, Бельгии, Испании, Германии и др. стран беженцев выжили единицы. Решив воспользоваться предоставленной возможностью репатриации, чтобы, как говорил мой отец, «в последний раз увидеть Санкт-Петербург, сестру и брата», в 1955 г. он и я со своей супругой, ее отцом, тоже белогвардейцем, и сыном отправились в Россию. На границе мы поняли, что пускать нас в Петербург никто не собирается, а есть два направления: целинные и черные земли Ставрополья, куда отправляли в ссылку. Мало кто из вновь прибывших репатриантов был арестован, т.к. за 10 лет своей работы в Болгарии СМЕРШ основательно прочесал всю страну, забрав каждого, кто ему не нравился и кто вызывал малейшие подозрения. На целине все спрашивали: «За что вас сюда?» К их огромному изумлению ответ был: «Из-за любви к Родине!»

Отцу все же удалось съездить в Питер, где первой реакцией его крайне удивленных сестры и брата был вопрос: «Зачем ты вернулся!» Потом ему удалось устроиться жить вместе с ними в той части квартиры, которая была разделена на много маленьких помещений и превращена в коммуналки. Попасть в эти комнатушки можно было только с черного хода. В парадных же помещениях, основательно отгороженных от остальной части, жил в то время какой-то советский генерал, с дочерью которого, попав после многих перипетий в Ленинград, мой сынишка ходил в один детский сад.

Владимир Григорьев скончался в Ленинграде в 1969 г. Одиссея же его потомков, вернувшихся в Болгарию, продолжается здесь и поныне. Но это уже предмет другого разговора и описания.