Как Върбеви стали Вербевыми

imageБалерина Валя Вербева хорошо известна старшему поколению поклонников Терпсихоры не только в Болгарии ,но и в России, в других европейских странах. Ее имя навечно вписано в золотой фонд болгарского балета наряду с именами Лили Берон, Нины Кираджиевой, Красимиры Колдамовой, Калины Богоевой, а блестящая плеяда ее учениц во главе с великолепной Верой Кировой продолжает достойно защищать свое место на мировой балетной сцене.

Тетя Валя. Язык не поворачивается назвать ее по-другому – Валентиной Петровной или г-жой Вербевой. И не только потому, что знакомы мы много, много лет: с ее дочкой Женей мы были одноклассницами в русской школе в Софии. Она и сейчас очень домашняя, дружелюбная и открытая в общении, исполненная живого интереса ко всему окружающему, будь то новое правительство или балетная постановка. Хрупкая и по-прежнему очень изящная, но очень волевая, с сильным характером. Ее необыкновенной голубизны глаза смотрят все так же живо на мир. Неудивительно, что до сих пор к ней наведываются ученицы, и она с удовольствием делится с ними секретами мастерства. Тогда комната в небольшой квартирке в софийском квартале “Изток” превращается в полноценный балетный класс, а тетя Валя — в строгую и требовательную даму, следящую за экзерсисом. А ведь она разменяла девятый десяток …

Верно говорят, что балерины живут долго, благодаря железному режиму, физическим нагрузкам. Вот и день тети Вали обязательно начинается с изобретенной ею самой зарядки. У нее это не просто гимнастика, но молитва-обращение к Богу, природе, высшим силам. Сама она утверждает, что так укрепляется Дух, а он помогает ей выстоять перед испытаниями. Свидетельствую, что их на долю тети Вали выпало немало.

Начать с того, что 14 дней от роду родители из русского села Коптево, где она родилась 10 марта 1918 года, повезли ее в Болгарию.

— Мне рассказывали, что весна в тот год была многоснежной, суровой. Ехали мы на поезде более месяца, останавливаясь то и дело из-за налетов и белых, и красных. В какой-то попутной деревеньке, в чудом уцелевшей церквушке решили меня крестить, чтобы не умерла некрещеной. Хотели назвать по имени болгарской бабушки Василкой, но священник сказал, что в святцах нет такого, тогда мама попросила дать мне имя ее любимого артиста Рудольфа Валентино – рассказывает тетя Валя.

Замечательно, что тетя Валя наконец-то решилась написать воспоминания. Талантов ей не занимать: кроме балета, она с не меньшим успехом занималась скульптурой, рисовала, играла на фортепьяно, писала. Начала, конечно же, с истории семьи:

— Отец моего отца , мой дедушка, Евтим Върбев, был родом из городка Дебыр в Македонии, бабушка Василка – из Шумена. Дед стал первым болгарским санитарным полковником, семья жила в Шумене, было в ней шестеро детей – четыре дочери и два сына. Все получили образование и разлетелись по белу свету. Братьев — старшего Димитра и Петра, моего отца, — дедушка отправил учиться медицине в Харьков. Дядя Димитр стал стоматологом, женился на русской женщине, ее звали Татьяной, она тоже была врачом. Когда началась Первая мировая война, дядю призвали на военную службу в Болгарии, семья его поселилась в Пловдиве, супругов как врачей мобилизовали, они работали в больнице. Татьяна была беременной, но работала до самих родов, роды были тяжелые, Татьяна умерла, новорожденный Евтим остался сиротой. Потом он закончил медицинский факультет в Австрии, женился на австрийке, живет и поныне там, но занимается выращиванием овощей – это, говорят, там выгоднее.

Мой отец стал эпидемиологом, тоже был призван в болгарскую армию, но несколько задержался в России, дожидаясь, когда получит диплом врача его жена Евгения – тоже русская. Дедушка с маминой стороны – только подумайте – был крепостным, сам себя выкупил, получил образование и был школьным инспектором – должность по тем временам солидная. Был очень строгим и требовательным как к себе, так и к окружающим. По воспоминаниям, был скуповат, дети его побаивались, больше любили няню, которая их очень баловала. Бабушка Софья была из обедневшей польской знати, вышла замуж за состоятельного, да нелюбимого.
Отец работал в больнице в селе Коптево Тамбовской губерни, где я родилась. По дороге в Болгарию наша семья завернула в родовое имение в Волчанске. Мне рассказывали, что меня, крохотную, бабушка София ни на миг не спускала с рук, как чувствовала, что мы больше никогда не увидимся.

Кстати, в России фамилия Върбеви была труднопроизносима, поэтому братья стали называться Вербевыми.

Когда мы, наконец, добрались до Болгарии, до Шумена, бабушка Василка купила козу и стала меня выхаживать, я окрепла. Росла худенькой, но сильной. Мама с папой работали врачами в Разградской больнице, а потом их направили в село Караисен. Хорошо помню наш продолговатый двухэтажный дом: внизу с одной стороны располагалась амбулатория , с другой – корчма, а на втором этаже были наши жилые комнаты. Помню первую семейную покупку – пианино. Я сижу у мамы на коленях, тихо-тихо, чтобы не мешать ее рукам. Пальцы ее порхают по клавишам, а ко мне один за другим приходят в гости Золушка, Мальчик с пальчик, Дюймовочка… Они то смеются, то сердятся, то плачут – и я вместе с ними…

Жизнь на селе нам всем нравилась , но детям нужно было учиться: семья переехала в Софию. Папа по конкурсу получил Рокфеллеровскую стипендию и уехал на два года в Америку, откуда вернулся с титулом “Master of Public Healt”. Работа у него была такая,что при первых симптомах эпидемии он направлялся в охваченные ею районы, выявлял очаг, ликвидировал его. Мама очень тревожилась за него, помню, как горько она плакала, когда он вернулся из очередной командировки, а в складках его одежды она нашла белесую тифную вошь, была уверена, что он заболеет. Чтобы успокоить семью и прежде всего себя самого, отец застраховал свою жизнь. Впрочем, родители мои дожили до почтенных лет, мама скончалась в 1958, а папа в 1977 году. Семья профессора Петра Вербева была всеми уважаемой, занимала видное общественное положение в русской колонии.

В Софии меня отдали в Школу Кузьминой. Это было элитное учебное заведение, где основательно изучали иностранные языки – там запрещалось говорить на болгарском или русском, а только на французском, английском или немецком. Поначалу я этих языков не знала, все время молчала, как набравши воды в рот, и чувствовала себя очень одинокой. Больше всего любила уроки рисования у горбатенькой Людмилы Николаевны. Вообще меня с детства сильно влекло искусство – музыка, живопись и танец, балет, больше всего балет.

11-летней девочкой она впервые переступила порог балетного зала “Я испытала благоговение!” – вспоминает тетя Валя. В балетной школе ее учителями были русские балерины Вера Александрова и Анна Воробьева. “Им я обязана всем” утверждает актриса .

— Любительские занятия балетом отец кое-как сносил, однако и слышать не хотел о профессиональной карьере танцовщицы : обе дочери должны были пойти по медицинской части. Кстати, младшая действительно стала врачом, д-р Наталия Вербева хорошо известна в Казанлыке, где она живет по сей день. Валя все же уговорила отца, что если окончит с отличием школу, он отправит ее в Париж, а уж там… Там Валя Вербева поступает в класс знаменитой Ольги Преображенской, ее поддерживает и ценит Серж Лифарь – к тому времени уже всемирно известный танцовщик. Чтобы содержать себя, тетя Валя поступает в труппу русской оперы Агренева-Славянского, с которой гастролирует по Франции, Швейцарии, Бельгии, Люксембургу, Голландии, Тунису. 1937 год, предвоенная Европа, Вербева танцует в английской труппе Гэтчинса – партнера несравненной Анны Павловой. В 1939 году она уже солистка Руанского театра оперы и балета. И вдруг – война!

Вернувшись в Болгарию, Валя Вербева поступает в Художественную академию и заканчивает ее в классе скульптора проф. Ивана Лазарова. До сих пор у нее дома осталось множество глиняных фигурок – память о увлечении, так и не ставшем профессией. В 1945 году она почти случайно пробует себя в конкурсе на пополнение балетной труппы Народной оперы в Софии. Ее принимают, она тут же становится солисткой. Не хватит места перечислить все ее роли на первой балетной сцене страны в балетах “Коппелия”, “Лебединое озеро”, “Жизель”, “Гаянэ”, “Бахчисарайский фонтан” и др. За виртуозное исполнение роли Акробата в балете “Красный мак” в постановке советского балетмейстера Холфина Валя Вербева удостоена Димитровской награды/1952 г/. Она – кавалер ордена “Кирилла и Мефодия” І степени, заслуженная артистка Республики Болгарии. Ее воспринимают в большой степени как балерину русской классической школы – за отточенную технику, единение музыки и движения, психологизм в танце. Публика ценит чувства, душу, которые она чисто по-русски вкладывает в исполнение. В 1967-68 годах Вербева специализируется в Москве и Ленинграде как балетный педагог, после чего много лет преподает в Балетной школе в Софии.

Драматически сложилась личная жизнь Вербевой. Первый муж был русским врачом. От брака с Василием Левковым родилась дочка Евгения. После 15 лет брака тетя Валя беспамятно влюбилась в молодого танцовщика, сделала его своим партнером, развелась, несмотря на протесты родных, и вышла за коллегу замуж. От брака с Петром Торневым, родился сын тоже Петр. Женя уехала с отцом в Россию, получила серьезную специальность антрополога, вышла замуж также за ученого мужа, родила двух сыновей: старший – известный адвокат, младший – подающий большие надежды музыкант, у тети Вали уже трое правнуков, все живут в Москве, но ее не забывают, заботятся, наезжают.

С молодым мужем тетя Валя через некоторое время тоже развелась, остался маленький Петя — “плод необыкновенной любви”, как не преминет подчеркнуть она. Сын посвятил себя балету, в последние годы работал в Норвегии, где основал балетную школу, создал семью. Нелепая катастрофа по пути в Рильский монастырь, которая стоила жизни пятерым накануне Рождества 1990 года, оборвала его жизненный путь. Как только тетя Валя это пережила!
— Раньше, в свете прожекторов, я старалась своими танцами дать радость публике. Сейчас вокруг меня также есть люди, которые несчастливы, бывает нельзя помочь, но случается достаточно одного хорошего слова, жеста, взгляда, чтобы сделать жизнь легче, – говорит она сегодня. – Я преклоняюсь перед силой радости. Уверена, она лечит лучше всех лекарств. Стараюсь дарить окружающим это великое чувство.

Годы демократических перемен принесли Вербевой немало огорчений: ее отстранили от педагогической деятельности, вытолкали на пенсию, обрекающую на нищенское существование. Тетя Валя пошла работать чернорабочей на стройку, таскала кирпичи, подносила доски. Никому не пожаловалась, да и сегодня она не любит об этом вспоминать, скорее не видит ничего особенного – нужно было, справилась! Ее талант балерины и педагога оказался востребован в труппе, которую создала знаменитая тренер-гимнастка Нешка Робева — тетя Валя вела экзерсис пластики для “золотых девушек”, вместе они работали над спектаклями, которым продолжает аплодировать мир.

Тетя Валя никогда не курила, не пила, называла балет “самой благородной пыткой”. “Это нетрудно, — утверждает она – я просто слишком любила балет и отвергала все, что могло помешать мне предаваться любимому искусству!”
«Как в былые времена на сцене, так и сейчас, я признаю только опьянение, которое дает любимая работа. Только воодушевленная им, я сумею достойно сыграть свою последнюю, самую трудную, роль – на сцене жизни!» – это слова мудрой женщины и большой актрисы.