«Этих девочек берегите. На них вся надежда России»

image Когда я узнал, что в нашем городе живет фронтовичка, которая дважды встречалась с героем Великой Отечественной войны маршалом Жуковым, то решил обязательно разыскать ее и расспросить об этом подробнее.

Услышав, что меня интересует история, связанная с Жуковым, М.А Тарасова приветливо пригласила меня войти.

— Мария Андриановна, правда, что Вы встречались с Жуковым?

— В 1944 году наш госпиталь находился в городе Брест-Литовске. Неожиданно нас, трех медсестер, вызвал к себе начальник госпиталя полковник Левин и приказал оказать медицинскую помощь командующему Первым Белорусским фронтом генералу Жукову. Когда было сражение на Курской дуге, нашим командующим был Рокоссовский, но потом его заменил Жуков. Оказывается, командующий застудил поясницу, и мы должны были сделать ему массаж. Чтобы мы все правильно делали, с нами послали старшую медсестру Анну Таран, которая нами руководила. Я всегда боюсь начальства, а тут сам командующий! Руки у меня дрожали, думала, что не смогу. Но ему нравилось, как мы ему массаж делали, руки у нас легкие. Он время от времени приговаривал: «Хорошо, ой хорошо». После массажа он стал нас хвалить: « Вас, дети, я буду всегда помнить. У вас ручки золотые. Вы будьте всегда добрыми и здоровыми». А нашему руководству сказал: «Вы этих девочек-хворостиночек берегите. На них вся надежда России».

— А вас, медсестер, он о чем-нибудь спрашивал?

— Жуков был добрый, как отец. Спрашивал, как нас кормят, как одевают, как к нам относятся солдаты. Естественно, что на все его вопросы мы отвечали только «хорошо» и «не жалуемся».

— А когда Вы ему массаж еще делали?

— Второй раз мы его снова от радикулита лечили. Это было уже в Польше, в городе Лодзь. Меня опять вызвали к начальству и сказали: «Иди, он спрашивает, где эта хворостиночка Маша, она мне тогда помогла». На этот раз я уже не боялась. И опять он нас похвалил.

— Мария Андриановна, а как Вы вообще оказались на фронте?

— В 1942 году я закончила медицинское училище в Липецке и, став медсестрой в семнадцать с половиной лет, попала на фронт. На Курской дуге шли ожесточенные бои и было много раненых, особенно с тяжелыми ранениями. Мы в своей полковой медсанчасти одиннадцатого стрелкового полка оказывали им первую помощь и отправляли в госпиталь. Видно, от постоянных марш-бросков и переходов и от перенапряжения у меня отказали ноги. С диагнозом “глубокий тромбофлебит” я попала в 282-й эвакогоспиталь. Когда меня подлечили, оставили служить в этом госпитале медсестрой.

— Неудивительно, Вы ведь были совсем девочкой.

image — Хотя во время войны я весила всего сорок три килограмма и рост у меня был сто пятьдесят пять сантиметров, но все равно старалась переносить все трудности военного времени наравне с другими взрослыми. Но много лет спустя ноги стали отказывать вновь. Иду, бывало, с работы, но дойти до дома не могу, ноги не слушаются. Прислонюсь к какому-нибудь забору и прошу прохожих: помогите, пожалуйста, дойти до дома. Мне дали вторую группу инвалидности. На этот раз к тромбофлебиту прибавились гипертония и ишемическая болезнь. Раньше, когда была молодая, я не думала о том, чем все это кончится.

— А в армии Вы еще долго служили?

— Войну я закончила в Германии. Мы в госпитале долечивали тяжелых больных, в январе 1946 года я приехала домой. Но медицину не оставила и все годы до пенсии работала медсестрой. Но первых своих наставников и командиров, начмеда госпиталя Ольгу Чайку, начальника своего отделения Любовь Флигельман до сих пор поминаю добрым словом.

— Медперсонал госпиталя был интернациональным, а сами Вы откуда родом?

— Хотя я и родилась около Липецка, мой дедушка говорил, что наши предки были из Болгарии. Ведь Тарасова я по мужу, а так мы Пановы.

— Мария Андриановна, какая награда для вас самая дорогая?

— Если Вы имеете в виду медали, то моя самая любимая – медаль маршала Георгия Константиновича Жукова. Я ее всегда надеваю. Хотелось бы мне получить и обещанные раньше медали «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина». Лет двадцать назад пришла я к военкому и спрашиваю: «Когда можно получить медали?» А он мне и говорит: «Ваши медали пропил ваш Брежнев, у него и спрашивайте». Я тогда обиделась и больше не ходила. Теперь вот жду, когда мне дадут новую медаль «За освобождение Белоруссии». Может быть, и обещанный всем фронтовикам ко дню Победы ремонт квартиры успеют сделать, пока я жива. Я оптимисткой была на фронте и остаюсь до сих пор.

А вообще для меня самая дорогая благодарность, когда о тебе просто помнят. Это лучше денег. Мне обидно, когда некоторые фронтовики рассказывают о том, сколько они раз были ранены, но не вспоминают о тех, кто их лечил. Забывают и о врачах, и о нас, медсестрах. Ведь нам тоже приятно знать, что нас еще помнят.