РУССКАЯ СЕРБИЯ (ч.2)*

Виктор Косик — д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Института славяновединия и балканистики РАН, сотрудник Свято-Тихоновского Института.(Москва, Россия)kosikviktor@mail.ru

Значительную роль в жизни русских эмигрантов, в том числе и в Сербии, сыграло Объединение российских земских и городских деятелей (Земгор), созданное как неполитическая организация в начале 1920-х гг. Известна его обширная деятельность на ниве просвещения. В частности, он издавал журнал на сербохорватском языке (кириллицей и латиницей) «Русский архив», посвященный политике, культуре и экономике России. Согласно решению министра по делам вероисповеданий (1929 г.), журнал рекомендовался всем школам для большего знакомства учеников с «братской Россией» и «укрепления любви нашего народа к России». Редакции «Русского архива» удалось привлечь к сотрудничеству многих талантливых авторов — ученых, публицистов, политических обозревателей, таких известных писателей и поэтов Русского зарубежья, как Алексея Ремизова, Марину Цветаеву, Евгения Замятина, Марка Слонима. Одним из ведущих разделов журнала был «Политический обзор», где помещались комментарии о событиях в СССР. В качестве источников использовались, в основном, советские материалы. Отдельные статьи посвящались рассмотрению отношений между партией и интеллигенцией, крестьянством. Много внимания уделялось темам культурной жизни: театру, музыке. Одним из инициаторов издания «Русского архива» являлся Ф. Е. Махин, фигура во многих отношениях примечательная, созданная тем временем. В прошлом – полковник царской армии, выпускник императорской академии Генерального штаба, участник боевых действий на Балканах, кавалер многих наград, в том числе и высшей военной награды Сербии — ордена Белого Орла, он успел побывать и в эсерах, и у «красных», и у «белых». В 1924 г. после Китая, Англии, континентальной Европы, он прибыл в Белград, где много труда отдал уже упоминавшемуся «Земгору». В 1939 г. он вступил в находившуюся тогда на нелегальном положении Компартию Югославии. С 1941 г. был в партизанах, работая в отделе пропаганды Верховного штаба Народно-освободительной армии Югославии и начальником его исторического отдела. Умер Ф. Е. Махин в июне 1945 г. в звании генерал-лейтенанта. Его именем названа улица в Белграде.

Русские люди всегда или почти всегда уважали печатное слово. Оказавшись в новой стране в непривычном для себя положении эмигрантов, они в число первоочередных задач включили издательскую деятельность, тем более, что в то же Королевство сербов, хорватов и словенцев прибыло и обосновалось немало журналистов, издателей, типографов. На страницах русской периодики, например, белградского «Нового времени» (редактор – Михаил Алексеевич Суворин, бывший главный редактор одноименной петербургской газеты) регулярно помещались материалы из культурной сферы — от «допотопных» времен до современных дней. Строки о борьбе Креста и Полумесяца, Косовской битве и ее отражении в сербских народных песнях соседствовали со стихотворениями известных поэтов. Для примера можно назвать стихотворение Джуры Якшича «После смерти» в переводе князя Федора Касаткина-Ростовского. Оно настолько перекликалось с настроениями многих русских эмигрантов, что позволю себе привести его на языке оригинала:

Ножеви кад ми срце поделе,
Над гробом звекне крвави мач,
Слатке девоjке, ружице беле,
Нећу да чуjем ваш горки плач!
Немоjте рећи: «Овде почива
Љубави наше увели струк!»
Не кун’ те земљу, ниjе вам крива —
Стишаjте jада ласкави звук!
Немоjте трошит’, руже убаве,
Китећи њима моj вечит дом!
Реците само: «Доста jе славе —
Веран jе био народу свом».

Завершая тему поэзии, надо подчеркнуть именно верность России, народу. Русский А. А. Заварин в своих воспоминаниях писал:

«Россия всегда жила в моей душе. Был ли я еще дошкольным мальчиком, или в сербской школе, в рабочих лагерях в Германии, под бомбардировками в Берлине, или в тюрьме в Загребе, в Хорватии, в беженских ли лагерях, или на Корейском фронте в американской армии, в военном лазарете, или в Берклейском университете, читал ли я научный доклад в Вашингтоне, или отдыхал около Тихого океана в Мексике — Россия всегда была со мной».

Продолжая разговор о сербо-русских связях, следует вспомнить 1923 год, когда на русском и сербском языках был напечатан первый и единственный номер литературно-художественного журнала под весьма экстравагантным названием «Медуза» — «орган пропаганды русского искусства в Югославии и ознакомления с сербским творчеством русских». Наряду с публикациями о современных поэтах Королевства, в нем было представлено творчество таких мастеров слова, как А. Ахматовой, А. Блока, А. Ремизова, художника Л. Браиловского. Ради справедливости отмечу, что Сербия, ее культура, история, привлекали не только русских, но и, например, французов. В начале 30-х гг. поэт Жозе Имбер выпустил сборник стихов «Мерцания и полутени», куда вошли объединенные общим названием «Сербия! О! Сербия…» пять поэм — «Гармония», «Любовь», «Контрасты», «Воспоминания», «Война и мир». Стихи были отпечатаны в количестве 150 экземпляров на великолепной, отливающей перламутром японской бумаге. Залог будущего поэт видел в добродетелях сербского народа, в его славной борьбе за свободу и независимость.

Свое познание славянства, его истории русская интеллигенция излагала не только на страницах своих изданий в Сербии, Югославии, но и в журналах, печатавшихся в иных странах. Так, в 1930 г. в Париже в элитарном альманахе «Числа» выходит статья Ильи Голенищева-Кутузова «Русская культура и Югославия». Говоря о силе влияния русской школы, представленной именами Максима Суворова и Эммануила Козачинского, известный славист проводил мысль, что к концу XVIII в. в Сербии «выработался так называемый славено-сербский язык, пестревший церковно-славянскими речениями и насыщенный русскими оборотами. Несмотря на лингвистическую реформу Вука Караджича… во многих выражениях современного литературного языка заметны следы русских и церковно-славянских форм». Рассуждая о творениях Орбини, Крижанича, Джорджича и других деятелей, задумывавшихся над идеей славизма, автор полагал, что именно в южном славянстве лежит начало славянофильских идей. Но здесь не столь уж важно, кто первый и где истоки, сколь сознание общности славянства.

Немалый вклад в дело просвещения сербской молодежи внесли сотни русских учителей, преподававших в классических и реальных гимназиях, учительских, торговых и сельскохозяйственных школах. И здесь надо вспомнить и назвать имя государственного и политического деятеля министра просвещения Светозара Прибичевича, который распахнул двери учебных заведений для русских педагогов. Именно с его решения они получили возможность учить детей и сами учились сербскому языку. Подчеркну, русским было доверено самое драгоценное — дети, сербская молодежь. В то же время нельзя сказать, что русскому педагогу жилось легко: не хватало денег, плохо было с жильем, не было надежды на полноценный отдых — спасала любимая работа, сознание ее важности.

Судьба многих наставников напоминала авантюрный роман. Так, Григорий Орлов (1893—1968), графский отпрыск, сын генерала, увлекавшийся правом и археологией, он в роковом для самодержавной России 1917 г. поддерживает революцию и по рекомендации С. Орджоникидзе назначается министром статистики в Дагестанской республике. Угроза «чистки» с непременным расстрелом вынудила его бежать вначале в Турцию, затем в Болгарию. В 1922 г. он прибыл в Королевство сербов, хорватов и словенцев. Окончил философский факультет университета в Белграде, занимался преподавательской деятельностью в глухих провинциальных городах, читал лекции по русской истории на кафедре восточных и западных славянских языков Белградского университета. Наряду с чисто педагогической деятельностью русские учителя активно занимались научными изысканиями. Здесь следует вспомнить Александру Анатольевну Сердюкову (1893—1978), опубликовавшую свыше 50 монографии. В своих исследованиях «Современность и христианство» и «Апология критики» она довольно критично оценивала современную ей европейскую цивилизацию, ее культуру и мораль. Равным образом заслуживает внимания и деятельность Анатолия Игнатьевича Шпаковского (1895—1988), получившего образование в Москве, затем в Нанси, Любляне. Он преподавал философию, французский и немецкий языки в Кикинде, Бечкереке, Нови Саде, писал статьи по проблемам философии культуры и психологии. В своем исследовании «Кризис школы в связи с кризисом культурной формы жизни» (1932) обвинял Европу в духовной и моральной деградации семьи и общества.
Интересна личность проповедника-миссионера Григория Спиридоновича Петрова (1868—1925), деятельность которого в свое время воодушевляла Максима Горького, заставляла задумываться Василия Розанова. Богослов, философ, публицист он, еще будучи священником, был хорошо известен в России своими проповедями и сочинениями, посвященными христианской нравственности. В 1907 г. после избрания в Государственную думу Св. Синод «запретил ему проповедовать ввиду радикального характера его политической деятельности. Г. Петров отказался подчиниться этому требованию и сложил с себя сан. В дальнейшем странствовал по России с проповедью ?христианского социализма?»[23]. После своего обретения в Сербии, где нашел поддержку у министра просвещения С. Прибичевича, Петров, быстро выучив язык, выступил с более чем 1500 лекциями на морально-этические темы. Помимо устных выступлений по всей стране, он издал на сербском языке свыше 30 брошюр, посвященных этой проблематике.

В 1928 г. на основе соглашения МИД и министерства просвещения с президиумом ГК был создан Русский культурный комитет (далее — РКК), куда, в частности, вошли представители правительства и ученого мира. На первом заседании РКК 29 мая 1928 г. Белич подчеркнул, что целью новой организации является подъем и развитие тех граней жизни, «без которых особенно русский интеллигентный человек считает себя вычеркнутым из культурной жизни — науки, литературы и искусства, в которых он занимает достойное к общей части Славянства место». Было принято решение о том, что РКК сформирует Рускую публичную библиотеку, Русский литературно-художественный журнал, Русское книгоиздательство, Руский научный институт (далее — РНИ), художественные студии — музыки, живописи, театра. Для реализации программы РКК, председателем которого был избран А. Белич, Белград выделил соответствующие средства. Работа началась по всем направлениям. Так, в РНИ был открыт ряд кафедр, где читали лекции такие ученые, как П. Б. Струве, Н. О. Лосский, Г. В. Флоровский, А. А. Кизеветтер, литераторы Д. И. Мережковский, К. Д. Бальмонт. РНИ выделил ряд стипендий молодым талантливым исследователям, например К. П. Воронцу, чья последующая научно-исследовательская деятельность славила имя России и Сербии в области теоретической и прикладной механики. Выдающийся талант ученого успешно сочетался в нем с блестящей педагогической работой по подготовке научных кадров, привела к созданию широко известной белградской школы механики флуида.

В 1933 г. были завершены работы по строительству Дома русской культуры имени императора Николая II с великолепным концертно-театральным залом. На его сцене шли спектакли Русского общедоступного театра, выступали многие знаменитости. В частности, русские белградцы там видели Федора Шаляпина, на короткое время заехавшего в Белград. Надо думать, там пела и Надежда Васильевна Плевицкая – человек горькой, трагической судьбы (за соучастие в похищении в 1937 г. руководителя Российского Общевоинского Союза генерала Е. К. Миллера она была приговорена во Франции к двадцати годам каторжных работ и умерла в 1944 г.). Там с успехом проходили в 1933 г. гастроли замечательной русской актрисы Елены Александровны Полевицкой (1881—1973), о которой в свое время писал Константин Паустовский. В его стенах размещалась русско-сербская мужская и женская гимназии, ряд обществ, союзов, организаций, в том числе и великолепная библиотека с изумительной коллекцией дореволюционной литературы (русские люди, покидая Россию, везли с собой не только пресловутые бриллианты!) и ценнейшим собранием книг, изданных во всех странах русского рассеяния. Однако после освобождения Белграда в 1944 г. библиотека перестала существовать: одни книги были — к счастью — растащены, други повезло меньше — сданы в макулатуру, сгорели вместе с комплектами газет и журналов в топке котельной Дома во время холодов. Лишь ее жалкие остатки в 1980-х гг. были увезены в Ленинку. В сильно исковерканном переделками виде Русский Дом сохранился до настоящего времени, во многом благодаря тому, что в нем после освобождения Белграда в 1944 г. длительное время располагался Дом уже советской культуры.

Россия была так богата на таланты, что ее мастеров можно было встретить в любой стране русского расселения, особенно представителей богемы. Так, культура той же сербской провинции, подчеркивает автор, «проходила под знаком русского искусства».

Белград для многих художников, скульпторов, архитекторов стал домом и творческой мастерской. Одни из них вошли в Сербию уже зрелыми мастерами, известными в Европе и в мире, другие росли и вырастали, приобретали имя, свой стиль уже на сербской почве. Так, когда речь заходит о живописи, нельзя не вспомнить Степана Федоровича Колесникова (18779 — 1955), получившего первые уроки живописи у мастеров-иконописцев. Потом пришли годы учебы в художественной школе в Одессе у Г. Л. Ладыженского и К. К. Костанди, в Петербурге в Императорской академии художеств у А. С. Киселева и И. Е. Репина. Последовали первые награды на родине и за рубежом. Были путешествия по Европе и Туркестану. В 1919 г. прибыл в Белград, где быстро получил признание. В частности, его кисти принадлежит роспись интерьера Народного театра в Белграде, художественные композиции в Экспортном банке. Его картины украшали столичный отель «Палас», радовали пациентов Городской больницы. Будучи модным художником, имел обширную клиентуру, вкладывавшую деньги в «картинную недвижимость». На его полотнах были не только русские традиционные мотивы с церквями, но и сербские пейзажи, сербские святые, зарисовки балканской природы. Без сомнения, разнообразные творения С. Ф. Колесникова сыграли свою роль в процессе развития художественной культуры страны, надо надеяться, и в сербской среде.