«…сделать все, чтобы постепенно покончить с Константинополем» 2ч.

imageЗоя Бочарова — д. ист. н., доцинт кафедры истории ИППК МГУ им. М.В.Ломоносова (Москва, Россия)zsbotcharova@mtu-net.ru

На встрече с представителями Русского комитета в Турции 12 октября 1922 г. Нансен отмечал, что, несмотря на все его усилия, большинство государств отказывает русским беженцам во въездных визах. И хотя большинство русских предпочли бы направиться не в Болгарию, именно эта страна разрешает их прием. Таким образом, как замечал К.Н.Гулькевич, препятствием для расселения Константинополя являлись не финансовые трудности, а отсутствие страны, куда можно было бы беженцев направить, и только болгары не в состоянии были противиться их наплыву. Тем не менее, удалось добиться от ряда стран разрешения на прием небольших групп.

Для выяснения ситуации были проведены регистрации русских беженцев. 29 ноября 1922 г. Русский комитет в Турции, созданный в апреле 1922 г. и представлявший 80 общественных организаций, подготовил сводку о количестве лиц, желающих выехать в другие страны, которую произвел отдел расселения. Им было зарегистрировано 28 тыс. беженцев. Из них 20 тыс. мужчин, 6 тыс. женщин, 2 тыс. детей до 15 лет. 5 тыс. зарегистрированных нуждались в постоянной помощи, в т.ч. все дети. Постоянный заработок из 23 тыс. имели только 8 тыс. Из трудоспособных мужчин к грубому физическому труду были готовы 4 тыс. 14 тыс. – это лица либеральных профессий (профессора, инженеры, врачи, адвокаты, педагоги и пр.). 14378 человек желало выехать из города. При этом на свои средства могли выехать только 1-1,5 тыс. человек. Большинство намеревалось переселиться в Сербию (6579 человек), около полутора тысяч беженцев предпочитало Францию, далее по убывающей шли США, Болгария, Чехословакия, Венгрия, Германия и т.д. Самое поразительное заключалось в том, что некоторые европейские государства, например, Франция и Бельгия, предоставили требуемое количество виз. Франция – 1418, Бельгия – 249. Единственным условием было, чтобы въезжающие не рассчитывали на помощь правительства и не являлись большевиками.
Данные РЗГК существенно отличались от сведений Русского комитета в Турции, хотя прослеживается аналогичная тенденция предпочтений выбора стран переселения. Это сказалось на деятельности русских организаций. Так, С.Д. Боткин недоумевал, о каком количестве виз ходатайствовать перед правительством Германии. В письме Гирса, как и в документах Земгора, значилось 1113. В письме председателя правления Русского комитета И.П. Алексинского, адресованном В.Ф.Шлиппе, уполномоченному Красного Креста, имелись совсем другие цифры – 531. Между тем местные власти просили дать точные сведения, а также данные по другим странам и информацию, получены ли от каких-либо государств соответствующие разрешения.

imageГерманское правительство, однако, не нашло возможным принять русских беженцев из Константинополя. Комиссар по делам русских беженцев Бурвиг объяснил этот отказ громадным количеством уже находившихся в Германии русских беженцев, количество которых он исчислял от 600 до 700 тыс., тяжелым положением в стране. Недостаток продовольствия и жилищ настолько сильно гнетет, по его словам, местное население, что со всех сторон раздаются требования прекратить доступ в страну новых иностранцев. Кроме того, Бурвиг утверждал, что со стороны представителей Антанты высказывалось удивление, что Германия, не исполняя принятые на себя обязательства по репарации, ссылаясь на недостаток средств, сама допускает в свои пределы иностранцев, обходящихся ей очень дорого, т.к. казне приходится ассигновать значительные суммы денег в приплату за выписываемый из-за границы хлеб. «В МИД, — писал Боткин, — я встретил более сочувственное отношение, … но при резко выразившейся в стране ксенофобии, я не смогу добиться впуска единовременно 500 с лишним человек. Однако, в единичном порядке, мне удается ежедневно получать, всеми правдами и неправдами, визы для лиц, едущих из Константинополя, и этим способом, может быть я и буду в состоянии исподволь, хотя маленькой группе лиц, предоставить возможность выехать из Константинополя в Германию». Действительно, через МИД удалось добиться разрешения на въезд из Константинополя и Балканских стран 50-60 русских молодых людей, студентов для продолжения ими своего образования в Германии «с тем, чтобы приезд этой группы новых беженцев не увеличил существующей жилищной нужды в Германии».

Небольшими партиями допускали «константинопольцев» и другие страны. Так, большая группа русских в 500 человек отправилась при посредничестве председателя Лиги Наций в Австрию на земледельческие работы. Часть беженцев, партия в 800 земледельцев, были приняты Чехословакией. Чехословацкий МИД вынужден был согласовывать этот вопрос с министрами земледелия и социальной опеки. На более широкую выдачу индивидуальных виз правительство пойти не могло даже в случае обеспечения отдельным беженцам труда со стороны какой-либо организации. Чешское бюро труда протестовало против иностранной рабочей силы, ссылаясь на необходимость отдавать предпочтение безработным чехам. Больше всех беженцев приняла Франция, нуждавшаяся в рабочих руках.

К концу 1922 г., по данным РЗГК, из Константинополя выехали 120 тыс. человек, а средства Лиги Наций исчерпались. Причем, в последние месяцы 1922 г. отмечалась растущая динамика отъездов. С 1 сентября 1922 г. по 1 июля 1924 г. было эвакуировано 6 005 беженцев, в том числе во Францию – 3 748, США – 862, Югославию – 503, Советскую Россию – 269. По другим сведениям, только в 1922 г. Константинополь покинуло 11471 чел. (5145 индивидуально и 6326 группами). В июне 1923 г. Н.И. Астров говорил, что при участии верховного комиссариата по делам русских беженцев было эвакуировано из Константинополя свыше 18 тыс. человек с затратой на это 50 тыс. ф. ст.. В сентябре 1924 г. V-й комиссии Лиги Наций было доложено о 30 тыс. беженцев, перемещенных в 45 различных государств при расходе 1 ф.ст. на каждого. Как видим, данные весьма противоречивы. Эта неточность и разноголосица вызывали недоумение и самой эмиграции. Складывалось впечатление, что на место выезжающих вставали новые лица, настаивающие на эвакуации.

Особенность и спешность расселения из константинопольского района обуславливалась сложившейся политической ситуацией в Турции. В апреле 1920 г. в Турции было создано революционное правительство во главе с М. Кемалем. Его резиденцией стала Анкара (Ангора). 16 марта 1921 г. был подписан в Москве советско-турецкий договор о дружбе и братстве. Параллельно в стране существовало султанское правительство в Константинополе. В результате на всей территории Турции утвердилась власть Кемаля. В 1923 г. оккупационные войска (Англии, Франции, Италии) должны были покинуть территорию этой страны. Поэтому все прежние правовые отношения рушились. Ангорское правительство вырабатывало свою позицию, неблагоприятную для беженцев. Оно заявило о желательности выселения русских беженцев из Константинополя и чтобы избежать тяжелых осложнений в связи с установлением дипломатических связей с Советской Россией, решило ликвидировать все русские беженские организации.

Русские эмигрантские общественные круги возлагали надежды на Лозаннскую международную конференцию, на которой должен был быть подписан мирный договор и, как полагали, будет решен вопрос о беженцах. Совет послов разослал в российские дипломатические представительства памятную записку М.Н. Гирса для передачи правительствам о путях охраны интересов русских беженцев в Константинополе. В ней говорилось: «Русские организации не сомневаются, что Союзные Державы, которые примут в ней участие, не оставят без внимания и разрешения также и вопрос о дальнейшей участи беженцев в Константинополе, положение которых должно коренным образом измениться с прекращением военной оккупации. В настоящее время в Константинополе насчитывается около 30 тыс. русских. Все они до сих пор жили там, пользуясь покровительством Союзных властей, и встречали дружественное отношение со стороны туземного населения. Из этого числа более половины прочно там обосновались и вошли в общее течение местной деловой жизни, но около 15 тыс. может существовать только благодаря сторонней материальной помощи и поддержке, которая оказывается иностранными правительствами и благотворительными организациями. К этой категории беженцев принадлежат по преимуществу неспособные к труду старики, дети, инвалиды, больные, женщины и только в небольшом числе те, кто не мог найти себе прочного заработка. Русские организации надеются, что новое Турецкое национальное правительство проявит участливое отношение к русским беженцам, всегда лояльно относившимся к турецкому населению, не нарушит священного права убежища и не создаст для русских в Константинополе худших условий, чем они пользуются в других странах. Однако мы не можем не сознавать всей исключительной трудности создавшегося положения. Не подлежит сомнению, что турецкое правительство не будет в состоянии принять на свое иждивение тех русских беженцев, которые до сих пор были на содержании иностранных организаций. По доходящим из Константинополя сведениям, турки настаивают на том, чтобы эти русские беженцы были эвакуированы из Константинополя. Это именно та часть беженского населения, эвакуировать которую было решено Лигой Наций, для осуществления чего в распоряжение Верховного Комиссара беженцев предоставлены известные средства. В случае эвакуации именно этой части беженского населения американская организация АРА, есть основания надеяться, не отказала бы помочь их устройству в других странах. Но для срочной эвакуации этой категории лиц указанных средств не может хватить, поэтому необходимо было бы оказать помощь Верховному Комиссару Лиги Наций в этом деле и дать ему недостающие средства для перевоза и размещения русских, которые не могут остаться в Константинополе. Что касается остальной части беженцев, то ей необходимо обеспечить те права, которыми будут пользоваться иностранцы вообще. Поэтому принятие их под покровительство одной или нескольких держав было бы нормальным выходом из существующего положения. Изложенное приводит русские организации к следующим заключениям: 1. необходимо эвакуировать из Константинополя тех русских, которые не имеют средств к существованию, 2. необходимо предоставить возможность покинуть Константинополь тем русским беженцам, которые по политическим основаниям не нашли бы возможности остаться в этом городе, всячески облегчая им выезд, как в отношении получения виз в другие страны, так и в предоставлении материальной поддержки. 3. При рассмотрении на предстоящей в Лозанне мирной конференции вопроса о русских беженцах в Константинополе нужно добиваться, чтобы остающиеся в Константинополе русские беженцы были приняты под покровительство одной или нескольких держав, чтобы им обеспечены были право убежища, личная неприкосновенность и чтобы они пользовались теми же правами, как и другие иностранцы . Откликаясь на призыв Совета послов, глава российского дипломатического представительства в Чехословакии В.Т.Рафальский довел до сведения М.Н.Гирса, что подобную точку зрения правительство ЧСР проводило через своих представителей в Париже, Лондоне, Риме, и сам [президент страны] Бенеш во время пребывания в Лозанне.

imageНастаивая на удалении русских из Константинополя, турки ссылались на требования советского правительства. Верховный комиссариат, пытаясь уточнить этот вопрос, получил категорическое заявление С.И.Бродовского, советника полпреда РСФСР в Германии, что договор, заключенный с ангорским правительством, не дает права требовать удаления всех беженцев с турецкой территории, и что подобного требования советское правительство не предъявляло Турции и не намерено предъявлять. Имея в руках официальное заявление Бродовского на имя Нансена, Верховный комиссариат, по требованию Нансена, обратился к союзникам в Лозанне, в частности к Керзону, с просьбой добиться включения в договор формулы, согласно которой Турция приняла бы на себя обязательство не выселять со своей территории находящихся там русских беженцев. В свою очередь русские организации в обращении к ангорскому правительству выражали уверенность, что новое турецкое правительство проявит участливое отношение к русским беженцам, всегда лояльно относившимся к турецкому населению, не откажет им в убежище и признает за ними те же права, которые оно гарантирует другим иностранцам. Они также призвали к «должной и крепкой защите» со стороны турецкого правительства по отношению к лицам, положение которых в Константинополе оказалось бы особо затруднительным. Русский национальный комитет направил в Лигу Наций меморандум в связи с положением русских беженцев в Константинополе и обсуждением этого вопроса на Лозаннской конференции за подписями А.В.Карташева, М.М.Федорова и Ю.Ф.Семенова. Меморандум был передан на заключение политической секции Лиги Наций. Эта секция дала сочувственный отзыв. Генеральный секретарь Лиги Наций решил его напечатать, послать Нансену в Лозанну, раздать членам конференции и просить предпринять меры к защите интересов русских беженцев в этом регионе.

1. Раздача призов на пляже ген.Кутеповым

2. Учебная команда Дроздовского полка

3. Здание управления комендатуры