За одну чашечку кофе. Роберту Шекли посвящается

imageРабочий день одной из многочисленных лабораторий Института информационных технологий медленно набирал обороты после первого летнего уик-энда. Ее молодой заведующий, немного флегматичный и весьма педантичный Раймонд Дюрер, как всегда, был на работе первым и терпеливо ждал своих немногочисленных подчиненных и особенно старого друга и однокашника Грэга Питта, с которым уже долгие годы делил и офис, и львиную долю работы.

— Помнишь, лет десять назад приходил к нам один забавный тип с программой сжатия любой информации? – спросил Грэг, едва успев войти и даже забыв поздороваться. – Мы с тобой тогда только сюда устроились.

— Привет! – невозмутимо отозвался попивающий кофе и просматривающий утренние новости Раймонд. – Ты меня спроси, помню ли я, что было в прошлый вторник.

— А, привет! — продолжал Грэг. – Неужели, действительно не помнишь? Тип-то был колоритный. Такой подтянутый старый немец с большими усами, лохматой шевелюрой и пронзительным взглядом. Казалось, стены просверлит. Да и звался как впечатляюще: Фердинанд Айзенштайн.
Наконец оторвав глаза от монитора, Раймонд обратил внимание, что рыжие кудри его друга взлохматились чуть больше обычного, а глаза горели как никогда ярко.

— Ну, что-то припоминаю. Он утверждал, что его архиваторы смогут сжать абсолютно любые файлы не менее чем наполовину.

— Точно, — подхватил Грэг. — И ты ему сходу предложил сжать собственные архивы.

— Надеюсь, он тогда понял, что сморозил чушь, — продолжал Раймонд. — И что сделал он просто-напросто еще один архиватор, не более. Причем без каких-либо гарантий. То есть, абсолютно никому не нужный. Но почему ты спрашиваешь?

Раннее утро, Раймонд устало потянулся. Эта перманентная усталость была присуща ему чуть ли не с детства. Все время погруженный в себя, он будто бы и не замечал внешнего мира. Раймонд редко что-то спрашивал, и всегда казалось нехотя отвечал. Но эти немногословные ответы странным образом били в цель. В этом, как и во всем другом, высокий голубоглазый брюнет Раймонд Дюрер был полной противоположностью маленькому и шустрому Грэгу Питту. Что, впрочем, не мешало им быть закадычными друзьями еще со школьных лет.

— Дело в том, что он-таки сжал собственные архивы, — ответил Грэг.

— Грэг, нам ведь уже не по пятнадцать и даже не по двадцать пять. Я тогда потратил битый час, чтобы объяснить этому господину: если то, о чем он говорит, правда, то многократной инверсией можно было бы поместить на любой мини-диск абсолютно всю информацию мира, что заведомо невозможно. Честно говоря, я думал, что и ты понял.

— Да я-то понял. Только он это сделал.

— Было бы интересно взглянуть,– Раймонд недоверчиво улыбнулся.

— Так и я о том. Три дня назад получаю повестку к нотариусу. Прихожу. Говорят, какой-то старик откинул копыта и завещал мне свой компьютер. Я, ясное дело, обалдел. Но потом здраво рассудил: да не оскудеет рука дающего.

— Хорошо сказано о покойнике.

— Ладно, не придирайся. Включаю компьютер. Кстати, вот он, я его еще в воскресенье в офис приволок. Дома у меня все равно условий никаких. Да еще кот, паршивец, все норовит… Ну, да ладно, неважно. Так вот, включаю компьютер, а там письмо для меня. Оказалось, тот самый тип. У него было больное сердце. И, не поверишь, за то, что я угостил его тогда чашечкой кофе, он оставил мне венец всей своей жизни – машину, в которой он сжал полную информацию о Вселенной. Сейчас покажу.

Грэг включил компьютер.

— У тебя температура как? – участливо поинтересовался Раймонд.

Его флегматичности и рассудительности могли бы позавидовать даже анекдотические англичане и финны.

— Не веришь? А ты смотри. Эта машина знает все! Абсолютно все.

— Сколько денег у меня в бумажнике? — все так же невозмутимо продолжил Раймонд.

“Двадцать восемь единых долларов и тридцать пять центов. Плюс монета в пятьсот мерджских су в качестве сувенира. Кроме того, в бумажнике находятся водительские права и две кредитные карты. Первая – Международного Единого Банка, где на счету имеется…” – начало печататься на мониторе.

— Хватит! Это уже никого не касается!

Грэг победоносно взмахнул рукой, и даже подпрыгнул. Наконец, хладнокровие друга дало слабину.

“Как знаете”, – выплыло на экране.

— Вот видишь! – Грэг ликовал.

— Как она работает? – спросил Раймонд с неподдельным интересом.

— Я сам сначала не поверил. Ты слышал когда-нибудь о теории ограниченности общей информации?

— Ну, что-то такое припоминаю. Лет пятнадцать назад о ней шумели. Никто так ничего не доделал, так что заглохло.

— Напомню. Вот, например, когда тебе самому надо было задать бесконечное поле, ты что делал?

— Транслировал одну ячейку во все стороны до бесконечности.

— Верно. А помнишь, нам поставили задачу сделать игру “На новом “Форде” по всей Земле”?

— Мы тогда наделали примитивов. Там, где были карты, выстроили их в соответствии с тем, где не было — пользуясь самоорганизующимися стохастическими алгоритмами.

— Именно. Оказывается, Господь делал так же, и всей информации в мире не так-то и много.

— Да ну?! – Раймонд иронически улыбнулся, но только губами. Продемонстрированный машиной пример уже не укладывался в тривиальные фокусы.
— Именно! Вся информация о Вселенной на самом деле может уместиться в этой маленькой машинке с удобным интерфейсом. Алгоритмы архивации Айзенштайна как раз вели к этому. А ты ему тогда подкинул окончательную идею.

— С ума сойти!

— Сейчас проверим еще раз. Позови Катрин.

Молоденькая контрактница Катрин Йоунсон нужна была лаборатории примерно как пятое колесо телеге. Но фонды были отпущены, и использовать их надо было обязательно с привлечением наименее подходящих для работы личностей. Так что из пигмея Хва, начавшего первый класс в восемнадцать лет, но сумевшего пройти всю программу средней и высшей школы за какие-то четыре года, дауна Уильяма, который, как утверждали специалисты, почти преодолел последствия своей болезни, и прелестной голубоглазой исландки Катрин, только что окончившей заочный Нью-Йоркский университет “Открытые границы”, Грэг и Раймонд не колеблясь выбрали последнюю. К их счастью, анкетные данные одноногой последовательницы культа вуду Винни Браун из Гаити опоздали на один день. Иначе начальство никак не смогло бы упустить столь ценный для статистики кадр.

Но как бы то ни было, вот уже полгода, помимо основной работы, Раймонд должен был придумывать работу и для Катрин. Наиболее продуктивным же ее использованием было испытание новых программ при работе с круглым, но инициативным идиотом, симулировать поведение которого у Катрин получалось невероятно правдоподобно.

Вошедшая в офис Катрин была в красном платье чуть выше колен и очень открытых босоножках на каблуках такой недосягаемости, что Грэг почувствовал себя неуютно маленьким.

— Катрин, задай любой вопрос, на который уверена, что никто правильно не ответит, — попросил девушку Раймонд.

— Какого цвета на мне нижнее белье? – после секундной паузы спросила девушка, озарясь настолько хитрой улыбкой, что не могла не отвлечь взоры двух еще достаточно молодых мужчин от скучного монитора.

Дальше лицо Катрин залилось краской и, не говоря ни слова, она выскочила из комнаты. Грэг и Раймонд, наконец, тоже посмотрели на экран. Там стояло одно слово: “отсутствует”.

— Да, слышал, сейчас гигиенисты советуют раз в неделю практиковать, — резюмировал Грэг.

— А что сейчас Катрин делает? – спросил Раймонд машину.

На экране возникло изображение Катрин, на предельной скорости, как это только позволяли высокие каблучки, несущейся к выходу.
“Хотите глянуть под платье?” – выплыло на экране.

— Нет, принципиально нового мы там все рано не увидим, – ответил Раймонд. Честно говоря, ему уже было жаль бедную девушку, так красиво поставившую себя в неловкое положение. — Покажи-ка нам лучше…

— Короля Артура, — вставил Грег.

“Без проблем”, — ответила машина, и на мониторе появилось изображения какого-то грязного щербатого субъекта, сидящего в окружении таких же, но еще более отталкивающих личностей.

— Эхе-хе, — проговорил Грег. – Вот вам и светлые образы. О, Марк Твен, Марк Твен…

— А будущее? – спросил Раймонд.

На экране замелькали какие-то фантастические пейзажи: похожие на водонапорные башни дома на тонких ножках и все такое прочее.
— Нет, более близкое. Кто выиграет чемпионат мира по футболу этого года? – опять спросил Раймонд.

Экран погас, и выплыла надпись: “Информация засекречена”.

Продолжение следует.