Лев Николаев: «Высокий рейтинг — смесь пошлятины с безвкусицей»

imageИмя моего сегодняшнего собеседника абсолютно не нуждается в каком-либо специальном представлении. Он — из когорты рыцарей ЦТ СССР, откуда родом и Валентина Леонтьева, и Нинель Шахова, и Игорь Кириллов. Лев Николаевич Николаев в свое время закончил отделение физики моря МГУ. Это про него и его сокурсников говорили, что они — последнее прибежище романтиков с инженерным уклоном. На ЦТ бывшей Страны Советов молодой физик появился в 1957 году. Тогда, во время Всемирного фестиваля молодежи и студентов, Николаев работал в отделе встреч фестиваля и отвечал за кинолюбителей, которых незадолго до открытия молодежного форума пригласили на Шаболовку. После окончания МГУ в 60-65 гг. Николаев работал у нас в Лимнологическом институте и занимался физикой моря. После 65-го года уехал в Москву, и в качестве штатного сотрудника появился на ЦТ в 1973 году в должности редактора знаменитой передачи «Очевидное-невероятное». Сейчас он — президент ТК «Цивилизация», где в настоящее время заканчивается большая картина, посвященная истории создания атомной бомбы. Этот огромный пятисерийный документальный проект (пять фильмов по 52 минуты) уже близится к своему завершению. Пока рабочее название фильма «Атомный век». Его снимали в Германии, Англии, Америке, Италии и, разумеется, у нас. Возможно, в ноябре-декабре этот фильм появится в эфире Первого канала.

Ну, а наш разговор с мэтром отечественного ТВ начался, если так можно выразиться, с Байкальской волны…

— Лев Николаевич, на какие размышления подвинул вас третий Международный Байкальский кинофестиваль документальных, научно-популярных и учебных фильмов «Человек и природа»?

— Есть чувство удовлетворенности от самой организации фестиваля — его устроители постарались на совесть. Но, видимо, не случайно говорят, что на самом дне счастья прячется капля горечи: два направления в этом году совсем не просматривались, я имею в виду учебные фильмы и фильмы для детей. И то, и другое крайне необходимо. Учебное кино — прежде всего фильмы для детей — так или иначе возникает только при наличии какого-то заказа. Но сейчас его практически нет. Нынче исчезло понятие «учебное кино» в том виде, в каком оно существовало раньше. И тут ничего не поделаешь — от сырости заказы не появляются. Вместе с детскими фильмами исчезла система образования в старом добром понимании этого словосочетания. Никто на это денег не дает.

— Вам не кажется, что именно люди, живущие в 21-ом веке, оставят своим детям нераспаханное поле проблем?

— Судя по всему, вы правы. Будем считать, что именно Байкальский фестиваль может, хоть в малой степени, послужить точкой отсчета для того, чтобы разрулить эту ситуацию. В нашем случае речь идет о той продукции, которая нужна повседневно — это воспитание так называемого экологического мировоззрения. Это, если хотите, взаимоотношение человека и природы — его мы с нашей сегодняшней идеологией не можем генетически воспринимать хотя бы потому, что исповедуем эгоистический принцип: «на наш век хватит!» Мы не смотрим дальше собственного носа, а надо бы ответственнее жить будущим. Мы забыли, что экология и дети — понятия, стоящие рядом. Заботясь о том, чтобы не провели нефтепровод через Тункинскую долину, воюя с расхитителями леса или людьми, строящими свои замки в водозаборных местах, мы, прежде всего, думаем о том, как бы детям хватило того, чему мы радовались всю нашу жизнь. Беда только в том, что при нашей забывчивости мы не делаем всего этого ежедневно, а скорее в дни фестивалей или каких-либо других кампанейских мероприятий. Поэтому можем и не успеть. И вот в этом смысле вашему Иркутску самим Богом начертано — Байкал-то рядом — стать центром такой работы. Я думаю, здесь должно быть организовано производство фильмов, отсюда должны уходить специальные программы и коллекции лучших лент, (а фестиваль показал, что такие есть) во все регионы страны. Именно тут, в силу географической и природной уникальности Байкала, наконец, может появиться некий законодательный Центр, я не боюсь этих слов, мировой моды в данном направлении. Но для этого нужно серьезно поднять международную составляющую, организовать постоянную дирекцию фестиваля. Нельзя на общественных началах за две-три недели собрать хороший состав участников. Необходимо систематически следить за тем, что делается в мире, собирать наиболее интересные работы, и тогда сюда будут стремиться со всех уголков земли. А это как нельзя лучше совпадает с туристическими интересами вашего региона. Байкал может и должен быть продуктивно освоен во всех отношениях. Я уверен, из всего сказанного явственно просматривается грандиозный проект, к которому присоединится летняя школа с мастер-классами. Проводить его станут лучшие мастера, занимающиеся жизнью природы. Особо хочу подчеркнуть: раскрутить всю работу вполне по силам нынешним организаторам фестиваля — они это на деле доказали. Денег здесь очень больших не требуется, нужно только придать фестивалю статус мирового класса. И сделать это надо хотя бы потому, что Байкал — одно из немногих мест на планете, где у человека появляется возможность почувствовать себя личностью рядом со всей этой красотой, огромностью и мощью.

— Лев Николаевич, я предлагаю вам сменить тему. Меня интересует ваше телевидение: все-таки То или Это — сегодняшнее?

— Однозначно — То. Вообще просветительское телевидение более консервативно по своей сути. Потому что какие бы ни были свежие новости в науке, какие бы ни происходили события — все равно оно направлено, прежде всего, на создание мировоззренческой основы подрастающего поколения. И держится на трех китах — основательности, глубине и научности. Ну, а Это — сегодняшнее ТВ — падко ко всякой чертовщине, экстрассенсам, третьим глазам, инопланетянам, все делается для завоевания некой рыхлой массы, чьим вкусам соответствует уровень ниже плинтуса.

— И это никого не волнует! Критерии нравственности упали, культурная составляющая уподобилась шагреневой коже, эскалация насилия выходит за предел разумного, „дома любви» на ТВ еще немного и превратятся в публичные… И никого, заметьте, ни сверху, ни снизу это не волнует. Какой-то молчаливый «одобрямс» получается.

— У меня такое ощущение, что „верхи” это абсолютно не волнует. А „низы” всегда жаловали «клубничку». Нынче создан Совет по культуре при президенте. Там собираются очень уважаемые люди, о чем-то договариваются. Года полтора тому назад там было принято решение о расширении детского телевещания, оно должно составлять 10-20% от всего объема, но ни один канал не считается с этим.

— Почему?

— Хорошее, качественное детское вещание требует намного больше затрат, чем взрослое. А денег на это государство не дает. А во всем мире существует принцип государственной ответственности за молодое поколение. Поэтому просветительское ТВ во всем мире лежит на государственных плечах: в Англии, во Франции, в Германии — там государственное вложение в это телевизионное направление — естественная забота о будущем нации. И так — во многих странах мира, только не у нас. В России почти все каналы живут за счет рекламы. Другого выхода нет. А рекламу дают только в программы с высоким рейтингом. Потому мы и гоним низкопробный юмор в виде „Смехопанорамы” Петросяна и набившего оскомину «Аншлага». Почему «Большая стирка» грязного белья, поставленная на поток Малаховым, да брызги отнюдь не шампанского из нагиевских «Окон» правят бал в эфире? Да потому, что туда, как это ни прискорбно, дают рекламу. Самый главный телепарадокс сегодня состоит в том, что многие рейтинговые программы нынче представляют смесь откровенной пошлятины с вопиющей безвкусицей. Такие в наши времена объективные законы действующего рынка, вероятно, находящиеся в полной гармонии с телемассой.

— И как же в такой цивилизации выживает ваша ТК «Цивилизация»?

— Нас спасает только высококачественная продукция. Именно под нее мы получаем серьезные заказы. Но, обратите внимание, даже такая хорошая программа не дает таких высоких рейтингов, как, скажем, Харатьян. Поэтому нам предоставляют эфир в ночное время.

— Ну, а есть надежда, что такое положение изменится к лучшему?

— Не хочу отвечать тривиально, дескать, надежда умирает последней. Я убежден, что разум в конечном итоге должен восторжествовать. Уверен — наступит время, когда государственные средства, наконец, будут вкладываться в те сферы, которые дают эффект. А мы сейчас живем на сиюминутной отдаче. Что касается просвещения и образования — это бесценный вклад, но результаты он дает через время.

— Жаль только, что пока никто не хочет тратить на это деньги…

— Тут есть одна проблема: процессы, связанные с финансовыми потоками, напрямую зависят от законодательства и контроля над ними. Почему, скажем, у нас невозможны льготы на налогообложение? Да потому, что сразу же пойдут откаты. Какая-нибудь нефтяная компания даст десять миллионов на производство научно-популярных фильмов и тут же попросит десять из них вернуть, причем уже в обналиченном виде. И пока нет надежных механизмов, могущих этому помешать.

— Лев Николаевич, конкретно сформулируйте, пожалуйста, чем ЦТ СССР отличалось от нынешних федеральных каналов?

— При всех минусах оно было на много голов выше нынешнего по качеству, по содержанию программ. Оно было интереснее уже потому, что давало пищу для серьезных размышлений. Это было государственное телевидение, выполняющее идеологические функции, но при всем при том и просветительские, и научные, и культурные. А сейчас мы скатились до уровня американского телевидения.

— Я слышал, что многие сетуют, что нынче первый и второй каналы опять возвращают несоветские рельсы?

— По ограничениям, появившимся там в последнее время, похоже, это так и есть. Уже нет разных точек зрения на происходящие события, на всевозможные острейшие проблемы. Как-то все выравнивается, снова приводится к единому знаменателю. По этим составляющим мы определенно приближаемся к советскому ЦТ. А во всем остальном наше телевидение находится на рынке не самого высокого пошиба. Иногда мне даже начинает казаться, что слово «базар» тут больше подходит. Государство требует от ТВ согласованности в важнейших целях и задачах, тем не менее, не обеспечивает телевидение всем остальным, как это было в старые времена.

— Лев Николаевич, у каждого из иркутян есть своя Иркутская история, разумеется, с известной пьесой никак не связанная. Вы ведь тоже для иркутской земли — не чужой человек: появились на ней еще в 1957 году, и с тех пор — частый гость. Я уже не говорю о том, что с1960 по 1965 гг. жили здесь. Поэтому мне очень интересно узнать, каким предстал перед вами Иркутск 2004 года?

— Ох! Эта грустная тема, даже более печальная, чем ТВ. В моем сегодняшнем восприятии, столица Восточной Сибири вызывает ощущение запущенности, разрухи и грязи. Складывается впечатление, что у города нет хозяина. Ведь все в руках власти. Посмотрите на вашего соседа — Красноярск в свое время мало чем отличался от Иркутска. А сейчас он по сравнению с вами — то ли Париж, то ли оазис в пустыне. Ну, допустим, нет денег, чтобы отремонтировать фасады домов, но о чистоте-то позаботиться сам Бог велел. Я думаю, вся беда в том, что мы отказались от одного способа жизни, но другим в нужной степени еще не овладели. И все-таки хочется думать, что город поднимется — у вас необыкновенно богатый регион…

— Тут, по-моему, самое время вспомнить Ломоносова. Он говорил: «Российское могущество прирастать будет Сибирью». Думаю, пока Сибирью прирастает московское могущество, олигархи-то, используя наши богатства, налоги платят в Москву.

— Как выясняется — и там далеко не все платят. Мне кажется, что эта ситуация требует определения законодательных поправок в том смысле, что если олигархи используют здешний алюминий, лес и т.д., то тут же должна оставаться та часть средств, которая может существенно помочь развитию региона, в частности, Иркутска.

— А вам не кажется, что несовершенство законов, по которым развивается отечественный бизнес, случается, приводит к печальным результатам?

— Кажется. Даже думаю, что дело ЮКОСА или Ходорковского — как вам угодно — прямое тому подтверждение.

— Я встречал многих людей, которые словосочетание «наш капитализм» употребляют с определением «дикий». А вы как смотрите на российский капитализм?

— Боюсь, что это не моя тема. Никогда всерьез на сей счет не размышлял. Но, полагаю, человек, возглавляющий некий департамент, муниципалитет, мэрию, наконец, должен соответствовать не только своей должности, но и требованиям нового времени. А соответствует он ей только в том случае, если исполняет возложенные на него обязанности. И тут мы сталкиваемся с одной серьезной проблемой: на многих местах руководители, которые остались и по сей день, никак не могут приспособиться к новым условиям. Они всю жизнь занимались распределением, а не добыванием средств. Они никогда не принимали решения, ибо все спускалось сверху, потому сейчас и оказались беспомощны. Деньги-то нынче просто так никто не дает. И завтра тоже не дадут, поэтому пока не научимся зарабатывать сами, будем жить так, как живем…

— Лев Николаевич, я вдруг вспомнил, что сегодня — День журналистской солидарности. С утра одно юное теледарование три часа кряду внушало всем телезрителям, что солидарнее наших собратьев по цеху нет гвардии. Хотя я хорошо помню, что у поэтов есть такой обычай: садясь в круг, оплевывать друг друга. Наша «королевская рать», по-моему, в этом нисколько не уступает поэтам. Вы-то как считаете?

— Недавно телеакадемики спорили, придавать ли огласке причину увольнения Леонида Парфенова с НТВ. Одна половина решила, что это сделать просто необходимо, другая категорически воспротивилась. Вот вам и солидарность!