Новогодняя пробежка (по годам и десятилетиям)

image31 декабря я, как и все россиянки, стряпаю, хлопочу, суечусь (довольно-таки бестолково), мечусь между кухней и комнатами с забегами в ванную для наведения праздничного марафета, попутно беседуя по телефону (а как же без восторженных поздравительных звонков?). А тем временем голова, по темпу живущая в унисон с телом, стремительно прокручивает полувековую ленту новогодних воспоминаний — эдакая мозговая пробежка по годам и десятилетиям.

1950-е:

Незатейливые елочные игрушки, больше из ваты и картона, мишура из проволоки. Самая смешная игрушка — поросенок, запеленутый как младенец, сделан из ваты и бумаги, а мордочка из папье-маше. И Дед Мороз со Снегурочкой ватные, и чересчур серьезные. Стеклянных игрушек мало, зато ваты на елке и под ней — хоть отбавляй. А поверх ваты рассыпаны поструганные серебристые обертки из-под чая — красиво. На верхушке елки — непременная пятиконечная звезда — символизирует все хорошее: и советский строй, и победу над фашизмом, и Новый год.

Наивные подарки в бумажных кульках — простенькие конфеты-карамели, печенье, вафли. Подарки с главной елки страны — с Кремлевской — побогаче, “пошоколаднее,” и в жестяных торбочках. Обладатели таковых гордо показывают друзьям-приятелям во дворе, а потом хранят в них детские ценности.

Застолья и веселья скромны и непритязательны — в основном, салаты, домашние соленья-маринады и пироги. В магазинах полные прилавки вкусной еды и деликатесов, но у населения нет денег. Из развлечений — танцы под баяны-аккордеоны и премилые капустники. Телевизоры еще в диковинку, зато гитары входят в моду широким фронтом и победно звенят в руках (иногда весьма неумелых) и сердцах. В квартирах тесновато, массовые хрущевские застройки только-только начались, и счастливчики совмещают новогодие с новосельем, с трудом размещая гостей в своих малогабаритках, но все равно все радуются — главное, чтобы не было войны.

1960-е:

Во многих семьях имеются телевизоры, и стержневое событие Нового года — новогодние огоньки, их потом долго-долго обсуждают, аж до майских праздников. Елки стали понаряднее, щедро увешаны переливающимися тонкостенными шарами и унизаны разноцветными бусами, а под елками уже не вата, а мотки мишуры и серебряного дождя. Дед Мороз и Снегурочка пластмассовые, и лица у них уже не такие напряженные. Потихоньку в обиход проникают синтетические елки, но их презирают и требуют новогоднего хвойного запаха.

Целомудренные школьные вечера — пить спиртное пока еще не разрешают, поцелуи также не поощряются. Однако вне поля зрения педагогов все это имеет место быть. И курение исподтишка — тоже.
Самая модная тема для новогодних дискуссий — про физиков и лириков. Гитары окончательно вытеснили баяны-аккордеоны, и ни одна порядочная компания не обходится без гитары, а дамы уделяют гитаристам такое же повышенное внимание, каковое раньше уделяли гармонистам.

1970-е:

С телеэкранов за несколько минут до двенадцати звучит новогоднее поздравление Брежнева. Дикция у старого генсека безнадежно нарушена, и по всей стране пародируют клацанье его вставных челюстей. Практичные синтетические елки уже прочно внедрились, а для новогоднего запаха ставят в вазу пару-тройку хвойных лап с шишками.

Деликатесные продукты в жутком дефиците, однако столы у всех ломятся: граждане Страны Советов к Новому году ухитряются “доставать”: заказы, спецснабжение, “свои” продавщицы, а у самых шустрых даже “свои” мясники.

Школьные вечера — уже не очень целомудренные. Прилюдные поцелуи не только не возбраняются, но даже поощряются. И не только поцелуи. Студенческие вечеринки — раскованные и рискованные.
Новогодние туалеты — мужчины скромненько, в костюмах, в свитерках, с некоторым презрением к одежкам, зато дамы разодеты в пух и прах: кто шьет, кто вяжет, да и фарца постепенно выходит из подполья.

Всю новогоднюю ночь травят анекдоты, по большей части политические. Стукачей уже не боятся.

1980-е:

Постбрежневская эпоха. Калейдоскоп правителей, и все поздравляют с экрана по всем телеканалам — традиция.

Елки разряжены, и настоящие, и синтетические, игрушек каких только нет, много импортных, в основном, ГДРовских.

Столы богатейшие, яства изысканнейшие. При Горбачеве поприжали с выпивкой, но все равно у всех всё есть.

Дамы хвалятся туалетами: и самодельными, и импортными, и от самого Зайцева. Туалеты смелые: дамы вовсю обнажают плечи (кто одно, кто оба), зазывно маячат глубокие декольте и спинные вырезы.
Беседы тоже раскованные и на все животрепещущие темы: политические, бытовые, сексуальные. И уже не очень-то стесняются в выражениях, нет-нет, да и мелькнет матерное словцо.

Под бой курантов аплодируют, прыгают, целуются и хохочут до упаду.

1990-е:

Новая эра — постсоветская. Тревожно и непредсказуемо. Что сегодня в России? Неокапитализм? Россия как сырьевая база? Непонятно. Одно понятно: мировой загнивающий капитализм отнюдь не загнивал.
Начало 1990-х — страшенная гиперинфляция, всеобщая девальвация, обманная приватизация, в магазинах хоть шаром покати, в умах одни вопросы без ответов, в сердцах страх и боль, в некогда славном и могучем государстве разруха и расслоение общества. Середина 1990-х — жизнь вроде бы налаживается, рубль вроде бы стабилизируется. Конец 1990-х — зализывание ран после дефолта 1998-го года. И всю декаду 1990-х тянется война в Чечне…

Однако на протяжении всех 1990-х новогодние елки разукрашены и дамы разнаряжены: у большинства — старые запасы, у меньшинства — новые приобретения. Дамские туалеты совсем смелые — эпоха обнажения и хвастовства стройным телом. Мужчины тоже выпендриваются прикидами; лидируют малиновые пиджаки.

Новогодние застолья: кто что смог достать, и у кого на что хватило средств. Выпивки больше, чем закуски, но все равно ее не хватает.

Новогодние разговоры: всяко-разно, но больше про любовь — самая безобидная тема.

Новогодние спичи с изрядной матерщиной, причем матерные переборы идут не ради красного словца, а как вопли и стоны души.

Выяснение отношений между “крутыми” — вербальные и физикальные. Ладно, пусть их выясняют, лишь бы без киллерства.

2000-е:

Худо-бедно, но в России строят капитализм. Только как-то криво-косо он строится — кособокая домушка у неумелого строителя. Зато Россия стала полноправной страной контрастов: где густо, а где пусто. И в России самые большие контрасты: густо так, что не знают, куда девать эту прущую густоту, а пусто так, что не знают, куда деваться от этой зияющей пустоты и глухой безысходности.

Но густоты и пустоты — это полбеды. Даже крутые разборки с привлечением киллеров — не самое ужасное, это касается лишь отдельных индивидов. Теракты — вот страшный бич постсовковой эпохи. Теракты — пострашнее любой войны, потому что их невозможно предвидеть. Неизвестно, где и как грянет в очередной раз.

Однако Новые года исправно встречаются с радостью, весельем, смехом и всей необходимой атрибутикой: елки, гирлянды, хлопушки, мишура, конфетти, серпантин, свечи. И обязательные новогодние сувенирчики и подарочки под елочкой.

Жизнь продолжается.

Настает 2006-й, Год Собаки по восточному календарю, смею надеяться, что сей год не будет собачьим в дурном смысле этого слова. Ведь собака, с которой хорошо обращаются, — доброе животное.

Нынешняя новогодняя ночь:

Обильное пиршество (ничего страшного, потом устроим парочку разгрузочных дней), обязательные шампанское и икра, остальное меню — как придумается по ходу, как творчески осенит, а моя лапушка-свекровь привезла свои дачные заготовки, в случае чего ими замаскируем кулинарные огрехи.

Непременный телевизор, щелкаем манипулятором по всем 11 российским бесплатным каналам, теленовинки и телестаринки, зажигательный конферанс, юмористы- пародисты, едкие хохмы, остроумные и не особенно, яркий кич, лихой стёб, а в противовес плавное

— ретро… Смотрим до утра, пока глаза не начинают слипаться, комментируем, дискутируем, резюмируем.

Мысленное подведение годовых итогов — ой-ё-ёй, сколько не сделано… однако кое в чем преуспела…

И пожелания, пожелания, пожелания… Всем-всем-всем — моим дорогим и любимым — и близким и далеким… И наипервейшее, наиглавнейшее, наиважнейшее пожелание — ЗДОРОВЬЯ: иметь, сберечь, сохранить, не растратить, не растерять в стрессах, болезнях и катаклизмах.

Живы будем — не помрем!