Михаил Осокин: хочу работать в "Новостях" до старости!

imageНа 8-м этаже телецентра Останкино непривычно тихо – суббота. Но в кабинет Осокина то и дело заходят редакторы: «Михаил Глебович, наконец, получаем сюжет из Благовещенска…». Наша встреча с главным мужским лицом НТВ началась с поздравлений – программа «Сегодня» только что получила приз ТЭФИ. Михаил Осокин тут же уточнил, что это уже пятая «коллективная» статуэтка.

— А Ваша личная где?

— Дома стоит на книжном шкафу — на самом видном месте. Иногда протираю ее от пыли, поглаживаю.

— Не возникала ли досада, когда смотрели на нее – признать-то признали, а с канала на канал гоняют!?

— Да нет – отношение к статуэтке не менялось. Академия телевидения – солидная организации. А эта статуэтка – аналог тем призам, которые существуют во многих странах. Что же касается перехода с канала на канал – это превратности судьбы. Журналистов везде гоняют.

— Все с ностальгией говорят о почти семейной атмосфере старого НТВ…

— НТВ ведь начиналось с нуля. Каждый из нас приглашал только тех, кого хорошо знал – старых приятелей, людей близких себе по духу. Так образовалась команда единомышленников. Со временем все это стало размываться – укрупняясь, любая компания ухудшается и тем самым приближает свой конец.

— В жизни кто Ваши друзья?

— Евгений Киселев, которого я очень давно знаю. Николай Сванидзе – с ним я учился на одном факультете. Марианна Максимовская – я познакомился с ней задолго до появления НТВ.

— Киселев и Сванидзе возглавляли крупнейшие телеканалы страны – не обидно, что друзья обошли Вас в административном плане?

— Нет, меня вполне устраивает работа с информацией. Новости – это вечное. Уже кажется, ко всему привык, но каждый день происходит что-то новое – от этого никогда не устаешь.

— Эдуард Сагалаев как-то выразился, что телевидение – это террариум друзей. Если это так, то кто Вы – кобра, гюрза, удав?

— Я — крокодил, который тихо лежит и медленно хлопает глазами, наблюдая за миром. Я по жизни – наблюдатель. Мне кажется, ведущий новостей и должен быть таким – он со стороны смотрит на все, что происходит. В том числе — на этот террариум.

— Пришлось ли Вам на первом этапе повоевать с начальством за Ваши фирменные подводки к сюжетам корреспондентов?

— Мне повезло – по-настоящему карьеру я начал делать лишь на НТВ. До этого я года два проработал на Первом канале – в «Добром утре», ТСН и даже вел программу «Время». Там, естественно, были свои рамки. А НТВ создавалось заново, с учетом западного опыта.

— Но мне кажется, что и на Западе такие подводки никто не делает…

image— Ну, стараюсь отличаться. Я стремлюсь говорить в кадре простым языком, но образно – как если бы пересказывал новость другу, соседу, жене. Возможно, в этом мне помогает то, что я долго работал на иновещании – зарубежным слушателям мы стремились рассказать о Советском Союзе популярным языком. К тому же было, у кого учиться – тогда блистали Фесуненко, Бовин, Калягин, Боровик.

— Кстати, многие из них до сих пор в хорошей творческой форме. Почему не востребованы сегодня?

— Сейчас вообще не время аналитики. К тому же, они международники, а к этой теме интерес угас. При тоталитарном режиме, когда ничего нельзя было сказать о внутренних делах, бурно развивалась международная журналистика. В 90-х годах, когда мы начали, не рекомендовалось открыто говорить о проблемах собственной страны, международные темы отошли на второй план. А вместе с ними были отодвинуты в тень и крупные, талантливые журналисты-международники.

— Я недавно прослушал международный комментарий по радио «Голос России» одного очень известного в прошлом политобозревателя. Он по-прежнему и в хвост, и в гриву долбит американцев — за имперские амбиции, за Ирак и прочие «грязные дела».

— Дело привычки, конечно. Я, например, стараюсь уважать и понимать любую позицию. Вот, часто ругают какую-нибудь телекомпанию – «да они там только официальную позицию дают!». А я к этому отношусь спокойно – значит, там работают государственники. И это их сознательный выбор – почему бы и нет?

— Ведущий информационной программы имеет право на собственное мнение?

— На эмоции – да. Когда страшный теракт – чувства не спрячешь. Высказывать же в эфире свои личные политические взгляды ведущий права не имеет. Он должен быть беспристрастным. Его задача – дать мнения всех сторон.

— Где точки приложения сил Вас у как ведущего, который сам верстает программу? Ведь новости практически у всех одинаковы…

— Может быть, официоз везде одинаков, а в другом… Например, только наш канал дал информацию о том, что в национальной телеакадемии произошел раскол. Около тридцати академиков, я в том числе, подписали письмо против цензуры на телевидении и с протестом против закрытия программ.

— Эксклюзив!

— Да нет – это была общедоступная информация, но только наши главные телеканалы об этом почему-то не сообщили. И подобное происходит довольно часто. Например, только мы дали сюжет о том, что в Ростове обстреляли больницу, в которой разместили детей из Беслана. Это ужасная вещь: может быть, это и не было направлено против них, но представляете, что они в тот момент испытали вновь!

— Отношение к суфлеру?

image— Очень долго я не работал с ним. Но года три назад попробовал и понял – технологично, удобно. Зачем свой текст учить чуть ли не наизусть, когда можно прочитать его по суфлеру? Правда, теперь требуется некое актерство – нужно ловко расставить паузы, правдоподобно заглянуть в бумажку. Но при этом люблю, когда приносят прямо в студию действительно свежую новость – начинаю импровизировать. В прямом эфире это очень бодрит.

— Сами придумали прием – идут первые секунды программы, зрители видят, как Вы склонились к тексту, что-то дописываете, поднимаете голову и только после этого говорите «Здравствуйте!»?

— Так делать мне посоветовала моя мама – Анастасия Ивановна. Одно время мы жили в Волгограде, она работала там главным редактором местной ВГТРК. Мой отец Виктор Кадиевич тоже телевизионщик в прошлом – он был звукорежиссером.

— Если бы не случилась революция 17-го года, к какому бы сословию Вы сейчас относились?

— Как рассказывали мои дедушки и бабушки — к дворянам. Мои предки были из немцев, они приехали в Россию и жили в Твери. Один из прадедов был даже генералом — крупным чиновником в лесном хозяйстве. Говорят, в какой-то специализированной энциклопедии — я все хочу найти – есть статья о нем. Там рассказывается о том, что мой прадед изобрел замечательную мазь для лыж.

— После афинской Олимпиады у Вас появились новые экземпляры в коллекции журналистских ляпов?

— Там все было аккуратно. Единственно, кто-то из комментаторов сказал: «Миллионы людей и гостей города с нетерпением ждали закрытия олимпиады». Понятно, что ждали церемонии, но все равно получилось смешно.

— И много у Вас подобных «изречений»?

— Порядком. Я собираю их с тех времен, когда работал на иновещании — уже 30 лет.

— А помните какую-нибудь собственную оговорку?

— Конечно – «прохожие описали двух преступников, и милиционеры в пьяном состоянии задержали их».

— Ходят слухи, что Вы храните дома театральные усы – зачем они вам?

— Их мне привезла из-за границы Лена Масюк. Здесь я не смог найти. Усы были нужны для того, чтобы меня не узнали на улице. Я помню это, был период, когда кипели общественные страсти, проходили митинги. Однажды пошел к коммунистам, и меня там чуть не побили — не понравился я им. После этого я и решил завести усы.

— Зачем Вам ходить на митинги — Вы же можете посмотреть любые съемки здесь, в Останкино?

— Интересно было. Потом, конечно, все надоело.

— Сейчас усы пылятся?

— Да — я уже давно их не использую.

— Как реагируют прохожие, когда Вы едете на роликах?

— Наверное, оглядываются, но я не успеваю это увидеть. У меня не самые скоростные ролики, но крутятся быстро — промчался мимо и все. Ну и потом, я же не по улицам езжу – выбираюсь на Ленинские горы или Бородинскую панораму, где много специальных дорожек для роллеров. Правда, сейчас я делаю это все реже – как и всякое увлечение, оно постепенно угасает. Одно время, например, я делал пробежки трусцой, ходил на лыжах. Потом забросил.

— Мне кажется, что Вы — очень основательный в отношении своего здоровья – никогда не пьете кофе из автоматов, который многие презрительно называют «чистой химией»?

— Из автоматов я действительно не пью. У меня всегда под рукой бутылка минеральной воды. Иногда беру на работу домашнюю еду, но обычно почти не ем – текучка засасывает. А в кафе телецентра я не был уже лет пять.

— Ваши последние приобретения в коллекцию почтовых марок?

— Серия марок из Чечни – они были напечатаны в то время, когда во власти были сепаратисты. С портретом Дудаева, имама Шамиля. Что любопытно, купил я их в одном из книжных магазинов Москвы — они были среди других марок, посвященных регионам Российской Федерации.

— Не верю, что Вы ни разу не проехали за рулем хотя бы чужого автомобиля?

— Ни разу! Даже не знаю, как это делать. И не хочу — у меня какое-то странное отношение к этому. Во-первых, я считаю, что очень сложно научиться.

— Но компьютером Вы же владеете?

image— Но это же не на дороге. Всегда от тебя зависит: хочешь – делай, хочешь – нет. А когда ты поехал, то ситуацией уже не владеешь. Мне страшно сесть за руль — я считаю, что каждый автомобилист может когда-нибудь убить человека.

— Невольно «жмете на тормоза», когда сидите справа от водителя как пассажир?

— Я сижу обычно сзади, поэтому не дотянусь до тормозов.

— А… Я ж забыл — в пол жмут только те пассажиры, которые сами водят…

— Я когда еду – стараюсь отключаться. Мне жалко времени – когда сидишь за рулем, ты же ничего больше не делаешь. Я пока еду на работу – читаю газеты.

— Вас возят на «Мерседесе»?

— На обычной дежурной машине – «четверке», по-моему. Из автопарка НТВ. А так у нас в телекомпании, конечно, очень многие сами водят. Скорее — единицы не водят.

— Я вижу на столе у Вас фотографии пустыни. В песках бывали?

— В Дубае был, но в пустыню не въезжал. Отдыхать я туда не езжу. Если уж на море, то — в Крым.

— Ялта?

— Не обязательно. Мне нравится Новый Свет, потому что туда еще не дошла цивилизация в полном объеме.

— Любите Крым за возможность швыряться деньгами, потому что там все дешево?

— Швыряться? А что там, собственно говоря, покупать? Просто у меня это традиция еще с советских времен. Что-то типа ностальгии – если ребенком побывал в Крыму, то приезжаешь, и возникают воспоминания. На уровне запахов. Вот, с детства помню запах роз – потрясающе! И потом — все знакомо. В силу моего пассивного характера, я предпочитаю отдыхать там, где уже неоднократно бывал. Не надо думать куда пойти, где поесть – все знаешь. Приезжаешь, как к себе домой.

— Любите полежать или активно отдыхаете?

— Уж если отдыхать, то – не лежать, конечно, а хотя бы сидеть и купаться в море. И книжка рядом.

— А удочка, охота?

— Не люблю. В детстве папа пытался приучить меня к рыбалке. Мы жили тогда на Волге. С катера очень большая рыба ловилась. Но опять же — я и туда с собой книжку брал.

— Последние три книги, которые Вы прочитали — о чем они?

— Это мемуары бывшего приватизатора Коха – «Ящик водки». Интересной показалась «Анархия» – главное произведение Кропоткина. А также — «Ангелы и демоны» Дэна Брауна. Я параллельно читаю сразу несколько книжек. Днем мемуары, а вечером под настроение – детектив.

— А женскую литературу?

— Из женщин, которые пишут детективы, я признаю только Агату Кристи.

— Вы в школе были отличником?

— В основном были пятерки. Только физкультура меня подвела – получил четверку.

— На вид тихий спокойный, а в душе бунтарь — что это за история приключилась с Вами в студенческие годы?

— Мы устроили бучу в колхозе на уборке из-за того, что нам вовремя еду не подвезли. Были плохие бытовые условия. Акция не имела к идеологии никакого отношения. Но ей был придан политический характер. Я был исключен из МГУ с формулировкой «За антикоммунистическое отношение к труду». Пришлось смывать «позор» двумя годами армии.

— А где служили?

image— Сначала был горный Алтай — китайская граница. Я служил в авиации. Это был 72-й год — как раз после Даманского конфликта. Иногда нас обстреливали с той стороны. А потом меня перевели в Центральную Россию — в штаб ПВО. И я одно время обслуживал даже самолет командующего. Я был командиром отделения, сержантом.

Мы занимались предполетной проверкой. Помню, однажды даже получил отпуск за то, что предотвратил катастрофу. Когда взлетал самолет, я увидел, что переднее колесо заискрило — от него что-то начало отваливаться. Дал команду экипажу прекратить взлет. Потом выяснилось, что самолет действительно не смог бы сесть.

— В общем, внесли свой вклад в обороноспособность Родины…

— Да уж… Не упал в грязь лицом!

— Когда нет эфира — часто общаетесь с дочкой?

— Моей дочери от первого брака Анне Осокиной-Поплавской 25 лет. Когда у меня свободная неделя, мы постоянно с ней куда-нибудь ходим вместе – на выставки, в кино, театр. Она тоже работает на телевидении — в информационной службе Первого канала.

— Протежировали ей?

— Поскольку я многих там знаю, я спросил: «Может быть, попробуете?». Больше никаких просьб не было. Она долго была там стажером, а потом ее взяли в штат — доказала трудом. И мне передавали, что довольны ее работой – было очень приятно.

— А как Ваши коллеги относятся к тому, что ваша жена Елена Савина – шеф-редактор у Вас же в программе?

— Она стала у меня шефом еще до НТВ.

— Я почему спрашиваю об этом – когда супруги работают в одной компании, недоброжелатели чаще всего бьют по слабой половине, на самом деле имея в виду сильную…

— Кто заденет Лену, тот сильно пожалеет – ее остроумие и острый язык достанут любого. Мы в этом отношении представляем хорошую семейную крепость.

— Вы стараетесь не выносить на публику Вашу личную жизнь?

— Я руководствуюсь принципом Оскара Уайльда – нет неприличных вопросов, есть неприличные ответы. Не хочешь о чем-то говорить – тебя никто не тянет за язык. Но в целом, мы – не публичные люди.

— А если приглашают на презентацию?

— Если присылают приглашение – мы просто не приходим, а если еще и звонят – вежливо отказываем.

— А часто куда-то приглашают?

— Каждую неделю что-то присылают. Но у меня всегда есть повод для отказа – работа. Тут уж не до презентаций. Я, кстати, не был даже на ТЭФИ, потому что как раз в этот момент работал.

— Работал … ведущим этой церемонии! Вы сидели у себя в студии, а Вас видели на огромном мониторе и слышали все, кто пришел в ГКЦЗ «Россия» — неожиданный ход! И последний вопрос – Вы действительно хотите вести «Сегодня вечером» до старости?

— Да. Это как раз то, что мне нужно. Не надо бегать, куда-то ездить, с кем-то договариваться. Я не люблю общаться с людьми, я люблю работать с бумагами. На СNN много ведущих, гораздо старше меня — надо внедрять их опыт у нас.