Владимир Константинович Машуков: „Мы делаем

image Для того, чтобы прожить без болезней, нужно вести правильный — здоровый образ жизни. Но жизнь такова, что за весь этот отмеренный нам срок мы довольно часто обращаемся к специалистам.

Гипертония — болезнь коварная. И только половина гипертоников знает о своем недуге. Мало кто обращает внимание на повторяющиеся головные боли, сердцебиение. Приливы крови к голове, “мушки” перед глазами, утомляемость — тоже признаки гипертонии, которая поражает сердце, мозг, почки. Установить болезнь можно только при измерении давления крови: чем выше давление, тем больше опасность инфаркта или инсульта. Нормальное давление должно быть 120/80, с возрастом возможно 140/80, но это то, что должен знать каждый человек, чтобы предотвратить более серьезные сердечные проблемы. Что сегодня представляет российская медицина в этой области, конкретно в Сибирском регионе, мы попросили рассказать главного врача научно-исследовательского института кардиологии Томского научного центра СО РАМН – Машукова Владимира Константиновича, кандидата медицинских наук, заслуженного врача РФ.

— Да, больница у Вас знатная. Все самое современное, самое передовое, лучшая аппаратура.

— Но самое главное — врачи! Текучки нет — как приходят с институтской скамьи, так и остаются. Посмотрите, какие имена! Чего стоит Карпов Ростислав Сергеевич, доктор медицинских наук, профессор, академик РАМН — директор Института кардиологии или Тепляков Александр Трофимович. Всех перечислять долго и никого не хочется обидеть, не назвав. У всех одна судьба: здесь и только здесь последние 30, 35, 40 лет…

— Владимир Константинович, Вы недавно вышли из отпуска, а как отдыхают главврачи: дома на диване, на море?

— Каждый год по-разному. Но в этом году нашему Институту – 25 лет – это масштабное событие для всего региона. Кроме того, в это же время прошел I Конгресс кардиологов Сибири. Большую часть отпуска провел на работе. В общем, организационных мероприятий было очень много, отдохнуть нужно было – уединиться, подальше от людей. Я поехал на южный берег реки Басандайки, рядом с Томском, и очень хорошо провел время.

— Расскажите о себе. Как и когда Вы пришли на эту должность?

— Биография простая: я — коренной томич. Дед был врачом, к сожалению, я его не помню, он умер до моего рождения. А вот в плане формирования моей профессии большую роль сыграла бабушка. Она была медицинским работником, во время войны работала фельдшером в госпитале. Я поступил в Медицинский институт в Томске, окончил его хорошо и остался работать в клиниках института на кафедре профилактики внутренних болезней при профессоре Шишерском — патофизиологе, видном терапевте. Четыре года я проработал под его руководством, а в 27 лет меня назначили заведующим Клиники. Сначала было сложно: руководить людьми, которые были как минимум старше меня лет на десять, очень серьезные врачи. Я преподавал в институте, а как вы знаете, когда учишь других, легко обучаешься и сам. В 31 год, имея опыт административной и преподавательской работы, стал главным врачом НИИ Кардиологии. Вот так — 25 лет! В течение 10 лет я еще преподавал, совмещая работу в Институте Кардиологии. Очень было трудно в период перестройки, когда не было медикаментов, не платили зарплату, но работа с молодыми людьми приносила прилив бодрости, большой положительный заряд.

— Вы сейчас практикуете?

— Сейчас, к сожалению, заниматься практикой мне не удается, административная работа полностью поглощает все время: огромная поликлиника, больница на 430 коек, только на этой территории три здания, 800 человек персонала, кроме этого — филиал в Тюмени.

— Владимир Константинович, насколько я знаю, Егор Кузьмич Лигачев, который поставил на лыжи всю Томскую область, первый предложил открыть вот такой центр, именно в городе Томске.

— Решение о создании Центра академической науки в городе Томске было принято после визита Леонида Ильича Брежнего в Сибирь и на Дальний Восток. Проезжая по нашему краю, он был впечатлен возможностями и ресурсами региона. Несмотря на большую конкуренцию с другими городами, Томск победил. И это не случайно: все-таки первый университет за Уралом был построен в нашем городе в 1888 году. И первый факультет в университете – медицинский. Томск всегда называли „кузницей кадров” и не только медицинских, но и технических. Егор Кузьмич Лигачев, который в то время руководил Сибирским регионом, сделал очень много: за три года было открыто пять академических институтов. Положительную роль сыграло еще то, что все эти институты являлись филиалами московских вузов. При академике Блохине – знаменитое имя в здравоохранении Советского Союза и в мире – президенте Академии медицинских наук /он возглавлял онкологический Всесоюзный научный центр/ в 1979 году был открыт филиал „Онкоцентр”. Чазов Евгений Иванович – академик, начальник 4-го Главного управления, возглавлял Всесоюзный кардиологический научный центр. При нем был открыт филиал в Томске. Поддержка из Москвы была очень серьезной. Проблем с кадрами тоже не было: ведущие ученые – местные, из Томского медицинского института. Егор Кузьмич решил вопрос с материальной базой: начинали с трехэтажного корпуса педагогического училища — тогда это было 200 коек, 290 сотрудников, а теперь это — солидный Центр.

— Кардиология за последние годы шагнула далеко вперед, какие операции делают в Вашем Институте?

— Как вы знаете, кардиология – наиболее важная отрасль в медицине. Сердечно-сосудистые заболевания стоят на первом месте во всем мире, это — проблема цивилизованного общества. В нашем Институте цикл кардиохирургии замкнутый, т.е. существует терапевтическая и хирургическая кардиологии. Есть отделение хирургического лечения нарушения ритма сердца. Кардиохирургия у нас на европейском уровне. Мы делаем все, кроме пересадки сердца, но и то по причине неотработанности правовой базы этого вопроса в России. Нет законов, которые позволяли бы безболезненно внедрять трансплантологию, защищали бы врачей. И как врач, я с трудом представляю этическую сторону проблемы: трудно определить ту грань, при которой пациент мертв или еще жив. Мы делаем операции по аортокоронарному шунтированию, достаточно в больших объемах, активно развивается рентгенокардиохирургия, делаем операции коронарного стентирования, устанавливаем устройство сиделиса при отдельных пороках сердца, оперируем детей до года – это очень серьезные операции, и они являются доказательством высокого качества хирургии. По российским меркам, наш Институт стоит на втором месте, после Московского.

— В Томске хорошо развита научная база. Многие приборы, в том числе необходимые в кардиологии, разрабатываются научными центрами города.

— Мы работаем с нашим предприятием „Электропульс”, но, к сожалению, российские приборы не выдерживают конкуренцию на этом рынке.

— Владимир Константинович, Институт кардиологии подчиняется Федеральному совету?

— Это — федеральный институт при Академии медицинских наук Сибирского отделения. В настоящее время мы сами выбираем приоритеты развития Института.

— А работаете Вы с федеральным бюджетом?

— Да, но только этот бюджет весьма ограничен. Имеем 70% от необходимого, а остальное приходится зарабатывать самим. С моей точки зрения, практическое здравоохранение должно давать заказы, но и оплачивать тоже. Мы же внедряем всякие новшества, можем выполнить все заказы, но… Сейчас в Томской области мы активно работаем по программе „Профилактика артериальной гипертонии”. В прошлом году, к примеру, на эту программу было выделено 2 млн. рублей. Что можно купить на эти деньги, если один стандарт лекарств стоит 500-600 рублей? А приблизительно 200 тысяч человек нуждаются в лечении.

— Сколько сейчас стоят операции? Есть ли у вас бесплатные больные?

— Конечно, есть так называемые бюджетные больные, лечение для них полностью бесплатное. Существует альтернативное лечение, когда пациенты хотят лежать в палате – люкс, с дорогими лекарствами, отдельная кухня – но таких немного. Все операции бесплатные для детишек до года, с врожденным пороком сердца. Если, к примеру, говорить, о коронарном шунтировании, государство оплачивает такую операцию, но как – дает 17 тысяч рублей, а по минимальным затратам такая операция стоит 90-120 тысяч, включая реабилитационный период.

— Что делать в таком случае?

— Приходится поступать по-разному: пишем письма на производство, чтобы руководство фирмы оплатило лечение своего сотрудника или если есть возможность у самого пациента, он сам оплачивает.

— А как же медицинское страхование?

— Страховая медицина в нашей стране совсем не на том уровне, на каком, например, в Европе. У нее тоже много своих проблем. Зачастую страховщики нам рекомендуют делать или не делать шунтирование, так как эта операция очень дорогая! Где логика?! Их основная идея – сэкономить деньги. До цивилизованного страхования в нашей стране еще далеко.

— Многие люди в других странах наслышаны о качестве нашего здравоохранения, принимаете ли Вы пациентов из других государств? Сколько стоят операции для них?

— К нам приезжают из соседних стран: Монголии, Узбекистана, Европы, но они иностранные граждане и платят по полной программе. Наши цены несопоставимо ниже западноевропейских. К примеру, в Европе аортокоронарное шунтирование стоит 20-40 тысяч долларов, то у нас – 3-8 тысячи. А качество, профессионализм — не хуже.

— Какой образ жизни должен вести пациент после операции?

— Конечно же, здоровый: правильное питание, достаточно подвижный образ жизни и, кроме всего прочего, необходимо обращать внимание на липидный обмен – снижать уровень холестерина в крови.

— Владимир Константинович, что бы Вы пожелали нашим читателям?

— О здоровье мы вспоминаем, когда его теряем. Хочу пожелать нашим сооте чественникам в прекрасной Болгарии вести активный, здоровый образ жизни: рационально питаться, больше клетчатки, овощей, фруктов, следить за артериальным давлением, уровнем сахара и холестерина в крови.