Российский Орден Дружбы вручен лондонскому Рюриковичу

Живущий в Великобритании «Рюрикович» — коллекционер, меценат и общественный деятель Никита Лобанов-Ростовский ныне награжден российским Орденом «Дружбы».

Церемония вручения почетной награды состоялась в понедельник 13 марта в резиденции посла Российской Федерации в Лондоне.
Орден 71-летнему Н. Лобанову, первому заместителю председателя президиума Международного совета российских соотечественников вручен «за большой вклад в сохранение русского искусства, укрепление и развитие российско-британских отношений в области культуры».

С 1950-х годов вместе с первой супругой Ниной Н. Лобанов собирал произведения русского живописного искусства, связанного с театром. Сегодня его коллекция, , включающая 1100 работ около 150 художников, считается крупнейшим в мире частным собранием русского театрально-декоративного искусства. Собрание охватывает в основном период 1905-1925 годов. В коллекции широко представлены Лев Бакст, Александр Бенуа, Наталья Гончарова, Константин Коровин, Михаил Ларионов. По при этом в коллекции, благодаря усилиям по собирательству Н. Д. Лобанова, множество менее ярких имен было спасено от забвения и занимает теперь свои законные места в истории русской культуры.

В последние четыре десятилетия коллекция Лобановых неоднократно демонстрировалась в музеях США, Канады, Европы и Японии. Побывала она и в СССР, а затем в России. Несколько лет назад а Филевском парке под Москвой был открыт Дом-музей князей Лобановых-Ростовских.

В связи с подобным важным событием как культурной, так и личной жизни, Никита Дмитриевич согласился ответить на вопросы Киры Сапгир.

— Никита Дмитриевич, интервью я делю на два рода – дуэли и дуэты. Дуэт – это когда спрашивающий подымает своего собеседника, как Принц – Одетту, предоставляя ей парить над восхищенной аудиторией. А дуэли – это когда спрашивающий фехтует, нападает на своего собеседника, заставляя парировать вопросы… Какой вид предпочитаете Вы?

— Я, как старый зек, предпочитаю допрос.

— Тогда я буду добрым следователем! Вы — гражданин США, родились в Болгарии (1935 г.), живете в Лондоне, постоянно бываете в России, где в 2004 г. вышли Ваши «Воспоминания. Записки коллекционера». Вы на сегодня – один из крупнейших жертвователей американским и российским музеям. Не этим ли объясняется награждение Вас российским орденом «Дружбы»?

— Орден вручен мне в первую очередь за укрепление российско-британских отношений, поскольку я – председатель русской общины Великобритании. Но парадокс в том, что наша деятельность способствовала пропаганде русского искусства главным образом в США. За 20 лет, с 1966 по 1986 гг., наше собрание выставлялось в 52 американских музеях, в том числе в крупнейших — ньюйоркском «Метрополитен Музеуме» и Музее современного искусства в Сан-Франциско.

— Какова была Ваша цель?

— Я осуществлял все эти годы передвижные выставки, будучи убежден, что русская культура важна не только в российском, но и в общемировом контексте. Мы показывали американцам Россию не с позиций идеологии, но раскрывая горизонты понимания прекрасного. Это было особенно важно тогда: ведь 60—70 гг. были эпохой разгара холодной войны. Мне самому пришлось много претерпеть от обеих лагерей. Американцы считали меня «пропагандистом вражеской культуры», а в СССР я был «диверсантом, идеологом упадничества». То бишь, для обеих стран я тогда считался персоной нон-грата. И именно наперекор всему этому я в полной мере ощутил свою ответственность за происходившее с русским искусством — и попытался предъявить миру хоть какую-то его сохраненную частицу. Так уж сложилась наша судьба – моей и Нины, моей бывшей жены: в США мы стали одними из главных пропагандистов русской культуры, создателями позитивного имиджа России благодаря собранию живописи.

— Как относились в мире к Миру Искусства в момент, когда Вы заинтересовались этой эпохой?

— Да, я собирал и собираю мирискусников, так или иначе связанных с театром. В 50-е годы, когда я начал их собирать, в мире о них знали чрезвычайно мало. Моя первая покупка, совершенная в 54-м году, — эскизы С. Судейкина к балету «Петрушка» — обошлась мне… по 25 долларов за каждый. Работы Ларионова и Гончаровой в те годы продавались по 2 доллара! Единственным русским художником, именвшим тогда квоту в Париже и Нью-Йорке, был Айвазовский, любимый торговцами коврами.

— Отчего сегодня такой пиетет перед русскими аристократами в РФ? Это снобизм – либо сейчас ощущается нужда в преемственности – не с СССР, а с царской Россией?

— Ответ многозначен, а суть многогранна. В Москве сегодня 27 миллиардеров. Это люди настолько финансово-одаренные, что более материальных потребностей не ощущают. Насытившись деньгами, они стремятся повышать свой пиар. Этого можно достигнуть многими способами –покупать футбольные команды, украшать замки предметами искусства. А еще иметь титул. Оттого, «во имя преемственности», чеканят ордена, продают титулы — словом, снобизм крепчает. Такой вот спектакль.

— Как Вы относитесь к нынешнему аукционному «буму» на искусство Серебряного века?

— Весьма скептически. Новые богачи хотят украсить свои дома и квартиры искусством. Оттого здесь спрос на качественные, ценные работы произведений русского искусства намного превышает предлагаемое. Но русской живописи не так уж много. В России живопись начала создаваться около 200 лет назад, тогда как в Голландии она насчитывает 500 лет. И из-за подобного «дефицита» так называемые новые русские, скупающие без разбора все – от Айвазовского и Фаберже, отнюдь не идеалисты. Здесь налицо желание вложить нажитые, чаще всего нечистые средства в нечто престижное – во отпущение грехов Дикого капитализма 90-х. Аналогично покупкам индульгенций. Огромный дефект нынешней ситуации на мировом антикварном рынке с одной стороны, общее незнание, слепое доверие к горе-консультантам, а на самом деле зачастую просто жуликам, уголовникам, штампующим фальшивые сертификаты для «раритетов из России». А с другой — умело подогреваемый профессионалами аукционных домов ажиотажный спрос на эти произведения. Дескать налетай, на всех не хватит!

— А Вам лично помогает или мешает то, что Вы – Рюрикович? Вы как-то используете преимущества знатого происхождения?

— Если Вы заметили, во всех статьях, своих и обо мне, я никогда не заговариваю о своей родословной, не употребляю фамилию Лобанов-Ростовский. На моих визитных карточках числится «Никита Лобанов». Я никогда сознательно не спекулирую на своем происхождении. Но это неизбежно, когда я бываю в России. Тут и там нет-нет да и мелькнет: «Наш князь»! Подобная сублимация естественна – и я с ней ничего не могу поделать, хотя никак не подстегиваю ее…

— Не звучит ли фальшиво умильное «Рюрикович» по отношению к Вам из уст вчерашних советских чиновников?

— За этой умильностью, в особенности со стороны своих сверстников в России, я ясно ощущаю ненависть к себе – и она во многом классовая. Там я, невзирая на почет, был, есть и буду белой вороной, по-сталински — «врагом народа», их врагом!

— Ваше родовое гнездо – дворец Лобановых Ростовских — стоит в Санкт-Петербурге, на Адмиралтейском проспекте. Однако у Вас своего жилья в Петербурге нет. Зато в Москве, в Филевском парке, Вам выделен «Мемориальный дом князей Лобановых-Ростовских» — «боярский» терем-новодел в так называемом «Городе мастеров». Терем в Филях – дань Вам лично, Вашим заслугам – или титулу? И не чувствуете ли Вы себя в этом деревянно-бетонном заповеднике полезным этнографическим экспонатом?

— Именно так! У главного администратора Филевского парка расход по уходу за парком – миллион долларов в год. Вот и предложили вашему покорному слуге: мы вам строим дом-музей, а Вы там будете проживать, заполнив его фамильными реликвиями, и перевезете архивы. Я согласился. А затем оказалось, что все это по сути незаконно. Ведь по еще существующей советской юрисдикции, государство не может никому подарить недвижимость. И наш адвокат предложил заменить понятие дарения 20-летней арендой – в порядке культурно-исторического обмена между мной и Москвой. Пока музей не открыт, стройка продолжается.

— Не кажется ли Вам все это – новые-старые диковинные ордена, терема, новая-старая форма кавалергардов, гимн без слов, наконец, мещанской бутафорией, дыркой от бублика?

— Важно то, что я стараюсь по мере сил показать приходящим в музей ту часть истории, которая им неизвестна. Например, на стене в Филях в рамке – документ о продаже Советским Союзом семьи моей матери – официальное разрешение о выезде за границу за 100 000 марок. А паспорта моей матери и ее родне выданы в Париже в 24-м году… Временным правительством! Не СССР и не РСФСР!

— А вот кстати: после того, как СССР распался на составные части, в том числе и на РСФСР, почему вообще называть нынешнюю территорию Россией? Ведь на самом деле это бывшая территория одной из союзных республик? Ведь не может ЭрЭф быть наследницей Российской империи – в то время как СССР им был?

— Эта форма одна из наиболее удобных – по аналогии. По моему мнению, конечно лучше было бы еще при Ельцыне создать федерацию типа американской – автономных штатов. И тогда было бы меньше проблем, таких, как чеченская, все было бы гораздо спокойнее.

— Главная забота державника-государственника от Ивана Грозного до Петра Великого и от Сталтна до Путина: чтобы держава – держалась. Не правда ли, что Вы, в силу корней и мировоззрения, прежде всего – государственник российский?

— К сожалению, нет. Я, так сказать, коррумпирован гуманитарными идеями конца 19 века о благосостоянии людей: развитием социальной помощи, бесплатной медициной… И я убежден, что сегодня государство должно быть на втором месте, а на первом – благосостояние жителей. А империя, страна – дело второстепенное. И несколько лет назад в моей статье, где я обращался к Путину, это было задействовано, как аксиома.

— И последний вопрос: для чего собирать, ежели потом дарить? Или же всему свое время?

— В любом случае дарить интереснее, чем красть!