"Къде сбъркахме?"

imageОпять страну затрясло от фактов жестокости. Опять – от жестокости детей. Еще не произнесен приговор двум восьмиклассницам, убившим свою ровесницу /”Пусть не важничает”-, повторяли убийцы до вчерашнего дня/, как другой старшеклассник расчленил своего сверстника, соседа и почти приятеля. Сейчас самые умные дяди и тети станут говорить по телевидению о тлетворном влиянии американского кино на подрастающее поколение. Кто поглупее – свяжет рост преступности с низкими пенсиями. Классные руководительницы, попыхивая сигаретой в камеру, будут повторять, что их дети отличаются высокой интеллигентностью. Убитая горем мать на секунду оторвется от гроба, быстренько наругает соседку, ее мужа, и снова склонится в рыданиях над портретом убитого сына. И опять никто не скажет: «Это я, я виноват в том, что происходит вокруг!” Каждый день с балкона я вижу на дворовой площадке немалое количество молодых мам, которые вывели на прогулку маленьких детей. Мамы, конечно, все до одной курят, дети копошатся в стороне.

Время от времени слышится: ”Ела тук, дзверо!!” „Дзверо” – существо в десять килограммов, шагнуло не туда, куда следовало бы, и тут же получило на свою голову поток отборной ругани от юной еще мамы, которая не преминет пожаловаться, как же она устала от этого чудовища!.. Иногда идиллия разряжается появлением молодого отца, речь которого – блестящий образец лексикона сельского конюха или морского пирата. По весне два парня в блоке закончили школу. Гордые родители обеих семей натужно таскали в дом ящики с пивом, а ракийка была домашняя, подарок от дедушки из провинции. Квартальная ватага назюзюкалась по полной программе. Когда же случается несчастье, все искренне ахают: ”Как?! Столько денег было вложено!” Мало кто мне поверит, что вкладывать надо было не деньги – душу. Верно, что у большинства родителей этот товар в дефиците. Тогда и жаловаться не на кого. Замечательная болгарская учительница Гергина Тончева считает: ”Когда страна любит своих детей, тогда и дети любят свою страну”.

Тут – ни убавить, ни прибавить. Это касается и семьи. В последние 10-15 лет взрослые кинулись на решение задач материальных и, надо сказать, немало преуспели в этой области. Несмотря на всеобщие стоны и жалобы, все как-то устроились: тянут копейку из отдела социальной защиты, собирают наем с квартирантов, отдают под аренду реституциированную землю, получают из-за границы подачки от детей или родителей – кто как сподобился. И все – на глазах у детей. В их головы входят новые термины : не „сключил сделку”, а „прецакал”, не „бизнес”, а „далавера”, не „заработал”, а „намазал”. В сердца вползают новые принципы: старого деда можно отправить в богадельню, у бабки можно отнять все сбережения, с братом и сестрой можно годами судиться за две грядки огурцов. Обычно летом самые патриотические газеты пестрят заголовками: ”Каждый второй выпускник – безграмотный!” „Опять – 50% двойки!” Библиотеки пустынны. Театры – только из-под палки. Музеи – „с чем это едят?” Футбольные матчи чреваты криминальными последствиями. Гомосексуалисты пропагандируют сомнительные моральные ценности в самое смотрибельное ТВ-время. Не десятки и сотни – тысячи уверены, что в жизни им помогут полуграмотные шаманы и легко одетые исполнительницы непристойных текстов под арабские и сербские мелодии. И никто никогда не сказал в полный голос, что бездуховные дети – у бездуховных родителей. Преступные сыновья – у преступных отцов. Продажные дочери – у продажных матерей.

Важную роль в воспитании моем и моих ровесников играл советский кинематограф. У нас есть много хороших фильмов о нелегкой судьбе матери, об ее великой миссии и непоправимых последствиях их недобросовестности. Ну, все помнят: „Мы руки матерей запомнили навечно, сквозь радость и печаль их нежность пронесли во имя светлой надежды и веры святой, и вечной любви”. Мне памятна тирада Гундаревой в фильме „Однажды, 20 лет спустя”, где она объясняет французской делегации, что, как только появляются у женщины дети, „надо немного забыть о себе”… Может, я не много знаю, но не приходит в голову ни один болгарский фильм или спектакль, где женщина-мать воздвигнута на пьедестал, где ее слово – закон и для мужа, и для сына. И болгарки будто бы перестали претендовать на место царицы, богини, хозяйки дома. Рядом с мужьями чаще всего – рабыни, прислуги, которым необязательно хорошо выглядеть, следить за новостями культуры, иметь последнее слово в семейном споре. Поэтому для своих детей это обычно – кухарка, кассирша, уборщица, безмозглое существо. Пусть простят меня мои болгарские приятельницы – у тех, с кем я дружу, действительно прекрасные семьи, хорошие, целеустремленные, остроумные дети. Но мне не хочется иметь ничего общего с женщиной из Перника, что перечисляет количество бутылок водки и пива на 17-летии своего сына, который „почти не читал книги”, и теперь призывает „всех матерей” выйти вместе с ней к Президентству или к зданию БНТ. Безумно жаль мать, потерявшую ребенка.

А та, другая, должна сидеть на скамье подсудимых рядом с чудовищем, которое вырастила. И каждая, каждая из нас, женщины, должна немедленно задуматься: где, когда и что именно я делаю не так? Часто ли и честно ли я общаюсь со своим ребенком? Не пытаюсь ли я подменить некоторые ценности крупными суммами? Не сваливаю ли на свое дитя собственные комплексы неполноценности? Если мы сейчас не поможем серьезно нашим детям, мне страшно подумать о нашей старости…