Ирина Роднина: «Нельзя впускать в себя злость!»

imageБиографическая справка:
Роднина Ирина Константиновна. Родилась 12 сентября 1949 года в Москве, где живет и работает в настоящее время. Заслуженный мастер спорта, трёхкратная олимпийская чемпионка, десятикратная чемпионка мира, одиннадцатикратная чемпионка Европы в парном фигурном катании на коньках (в 1968—1972 годах с А.Н. Улановым, в 1973—1980 годах с А.Г. Зайцевым). Автор книги «Негладкий лёд» (1978). Председатель Центрального Совета Всероссийского добровольного общества (ВДО) “Спортивная Россия”. Член Президиума Совета при Президенте РФ по физической культуре и спорту. За спортивные успехи награждена орденами Трудового Красного Знамени (1972) и Ленина (1976). В сентябре 1999 года награждена орденом “За заслуги перед Отечеством” III степени, “за выдающийся вклад в развитие физической культуры и спорта” и в связи с 50-летием. Лауреат Национальной премии общественного признания достижений женщин России “ОЛИМПИЯ” за 2002 год в номинации “Физическая культура и спорт”. Занесена в Книгу рекордов Гиннесса как спортсменка, не проигравшая ни в одном турнире за всю карьеру. Семейное положение: в настоящее время разведена, двое детей: сын Александр Зайцев и дочь Алена Миньковская.

Будущую легенду российского и мирового фигурного катания привели на каток в пять лет. Конечно, никто тогда не думал о ее карьере, просто девочка часто болела, и родители решили закалить ребенка. Очень скоро ее заметили, и девочку стал тренировать Станислав Алексеевич Жук. Начался триумфальный и одновременно тернистый путь к славе выдающейся спортсменки, замечательного человека и просто красивой женщины — Ирины Константиновны Родниной. Уже в 1972 году в Саппоро Роднина вместе с партнером Алексеем Улановым завоевала свою первую золотую Олимпийскую медаль. Через три недели, несмотря на тяжелейшую травму – партнер во время тренировки уронил Ирину — она выиграла чемпионат мира 1972 года. В 1973 году с новым партнёром Александром Зайцевым Роднина победила на чемпионате Европы. Это был единственный раз за всю историю фигурного катания, когда судьи поставили 10 высших оценок «6,0». В том же году на чемпионате мира в Братиславе во время исполнения произвольной программы неожиданно оборвалась музыка, и Роднина с Зайцевым в течение нескольких минут катались без музыкального сопровождения, но не прервали своей программы, и, закончив её под овации зрителей, вновь стали победителями. С 1974 года фигуристов тренировала Татьяна Тарасова. Под её руководством был подготовлен один из самых ярких танцев — «Погоня» на музыку из кинофильма «Неуловимые мстители», а коронным номером дуэта стала сложнейшая программа под всемирно известную русскую песню «Калинка». В 1976 году Роднина в паре с Зайцевым выиграла вторые Олимпийские игры, выигрывали они и все последующие соревнования. Постепенно партнерство на льду переросло в партнерство по жизни – Ирина и Александр поженились. Последней и самой трудной победой Родниной стала Олимпиада 1980 года в Лейк-Плэсиде. За год до этого она родила ребенка, и чего стоило спортсменке вернуть форму и выиграть очередное золото, знает, наверное, только она сама. Ирина оставила спорт, и началась другая жизнь, мало напоминавшая привычные пьедесталы почета, отравленная завистниками и недоброжелателями. Затем последовали развод, новое замужество, рождение дочери. А потом для Родниной в нашей стране места не нашлось, и ей пришлось на долгие двенадцать лет уехать в США, куда ее пригласили поработать тренером. Сегодня Ирина снова живет в Москве, занимается активной общественной деятельностью, возглавляет Центральный Совет общества “Спортивная Россия” и делает все, чтобы спорт и отношение к нему в нашей стране вышли на качественно другой уровень.

— Что Вы скажете о нынешнем состоянии фигурного катания в нашей стране?

— По результатам оно просто сумасшедшее!

— Но ведь есть какой-то отток тренеров, спортсменов…

— Конечно, есть, даже большой отток, потому что этим вопросом национальная федерация, честно говоря, не очень занимается. Если тренер уезжает из страны, то в спину ему всегда несется , что он едет за длинным долларом. При этом вопрос, что у нас не созданы условия для нормальной работы, не ставится. Федерация практически не работает в направлении развития детских спортивных школ, не лоббирует свои интересы в строительстве новых спортивных сооружений. Исключение составляет, пожалуй, только Санкт-Петербург, но там этим занимается Президент федерации фигурного катания города.

— Как, кстати, обстоят дела с Вашим ледовым центром?

— Пока — никак, все на уровне бумажной волокиты.

— А почему на Западе условия для спортсменов гораздо лучше, чем у нас?

— У них давно условия были лучше, чем у нас, тут не надо голову ломать. Просто западные страны намного больше развиты экономически. Ну, а что касается Канады и Америки, то война не прошлась по ним так, как прошлась по Европе, и фигурное катание имеет там значительно более длительные традиции, поэтому даже не надо обсуждать этот вопрос.

— Ну, и гонорары не сравнить…

— О гонорарах тоже бессмысленно говорить, потому что на Западе спортсмены не находятся на таком государственном обеспечении, как у нас. Если взять опять же Америку и Канаду, то там изначально спорт целиком и полностью ложится на плечи родителей.

— Как вы прокомментируете ситуацию, которая произошла 4 года назад на Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити вокруг золота Елены Бережной и Антона Сихарулидзе?

— Это был хорошо разыгранный фарс, который готовился задолго до этого, еще на чемпионате мира 2001 года. И, несмотря на то, что в этой ситуации ребята были целиком и полностью правы, наша федерация не смогла их защитить. Были совершенно конкретные планы, чтобы чемпионами Олимпийских игр стали канадцы. Может быть, потому, что Олимпиада проводилась в Канаде, может быть, потому, что все уже давно ждут, когда же, наконец, «екнется» победная поступь советской школы фигурного парного катания. К этому все шло, все для этого готовилось. Но планы разрушило падение канадской пары в самом конце короткой программы. И тогда нашли другие причины, чтобы оспорить победу Бережной и Сихарулидзе: необъективность судейства — якобы французский арбитр по фигурному катанию вошла в сговор с российской стороной. На нее было оказано огромное давление, а затем ее судейство решением Международной федерации вообще было приостановлено. Вся эта ситуация очень болезненно сказалось и на самих спортсменах, и вызвала очень большой международный резонанс. Довольны остались, может быть, канадцы и часть американской публики. Но больше, как мне кажется, никто здесь особенно не выиграл, в том числе и само фигурное катание. Хотя, конечно, интерес к Олимпиаде был подогрет. Как говорят, «плохая реклама – тоже реклама», и иногда она имеет даже гораздо больший эффект.

— Ирина, сейчас очень много женщин приходит в политику. Это хорошо или плохо?

— Я считаю, что это замечательно, потому что наши женщины в большинстве случаев лучше образованы, воспитаны, и, как показала жизнь, не способны брать взятки и красть деньги у государства. Женщина, прежде всего, волнуется о сохранении семьи и традиций, и, мне кажется, что все это благотворно сказывается и на политике, и на бизнесе тоже. Другой вопрос — что значит „много”? В политику женщин все равно не пускают, страна у нас все-таки азиатская. Хоть мы и говорим, что Европа, все равно большая часть нашей территории находится в Азии. Но мы все более и более активны: на сегодняшний день женщины принимают в выборах самое большое участие.

— Что Вам дал спорт?

— Прежде всего — профессию и характер. Если человек чувствует, что у него есть определенные способности, и еще при этом он начинает получать какие-то результаты — это окрыляет, вдохновляет и заставляет добиваться еще большего, и его характер, безусловно, закаляется. Я думаю, что то же самое происходит в любой области человеческой деятельности — в музыке, актерском мастерстве, науке, бизнесе и даже в политике.

— Говорят, что в фигурном катании конкуренты могут подпилить коньки перед соревнованиями, бывает такое? Вообще, Вы встречались с завистью коллег?

— Естественно, а вы что, не встречались? В спорте тоже существует конкуренция, только по времени нам отведен гораздо более короткий период — у тебя может быть только один случай, одна возможность выиграть, второй раз не всегда представляется. В фигурном катании бывает, конечно, когда тебе в ботинки могут подсыпать битое стекло, подрезать „молнии”, могут ребро подпортить или шуруп подкрутить. Поэтому фигуристы всегда ходят со своими коньками.

— Весь мир обошли кадры Олимпиады 1980 года в Лейк-Плэсиде (1980) с церемонии награждения и Ваши слезы. Почему Вы тогда плакали?

— Ну, наверное, потому что для 30- летней спортсменки выиграть третью Олимпиаду – это уже сама по себе большая сложность. А если учесть, что за год до этого у меня родился ребенок — это сложно вдвойне. Только я знала, чем и как мне все это досталось, и прекрасно понимала — то, что сделано, уже никто не повторит. Это я могу теперь совершенно спокойно сказать.

— Тогда эти слезы объясняли гордостью за страну…

— А как себя от страны отделить? Был период, когда по этому поводу даже ерничали. Но я думаю, что любой человек, который поднимается на пьедестал почета, доставшийся ему сумасшедшей работой в дикой конкуренции, и когда в честь его победы поднимают флаг, и играет гимн его страны – гордость за себя и за страну сливаются в единое чувство, которое невозможно разделить. Вообще, эта Олимпиада была самой сложной в моей жизни. В 1979 году мы ввели войска в Афганистан, международная обстановка была накалена до предела. Лететь советской делегации пришлось через Канаду, потому что «Аэрофлот» в США не впускали. А единственный вопрос, который разбирался на сессии МОК за день до открытия зимних Олимпийских игр, был — давать Москве разрешение на проведение летней Олимпиады или не давать. И естественно, если бы ответ был отрицательным, мы бы все поднялись и уехали. Буквально до последней минуты мы не знали, будем выступать или нет. Можете себе представить, каково было нам выиграть в такой обстановке?

— Вы ощущали себя частью идеологической машины во времена Советского Союза — каждая победа тогда расценивалась как очередное доказательство верности пути, указанного партией?

image— А сейчас что — не так? А в Америке, а в Канаде? Любое государство – это аппарат насилия, это мы еще изучали по марксизму-ленинизму, поэтому использует любые средства для продвижения своей политики и своих интересов. И нельзя говорить, что это было только в Советском Союзе — на Западе все делается абсолютно так же. Почему-то, например, считается, что все, что делает Америка, продиктовано интересами развития свободы и демократии во всем мире, а все, что делал Советский Союз, и что сегодня делает Россия – просто какое-то зло.

— Ирина, Вы неоднократно встречались с Леонидом Ильичем Брежневым, каким он Вам запомнился?

— Мы виделись только на официальных встречах. Я помню его уже очень пожилым человеком, и, как мне кажется, он был очень добрым. А в последние годы Брежнев вызывал только сочувствие и жалость.

— Вы долгое время прожили в Америке. Тяжело было привыкать к другому образу жизни?

— Даже если цветок пересадить из горшка в горшок, он болеет, а что говорить о человеке? Я ехала работать по контракту на два года, у меня не было планов особенно обживаться там, а пришлось задержаться практически на 12 лет из-за дочери – ее отец был против того, чтобы она вернулась со мной в Россию. 16 лет назад, приехав из Советского Союза, я не знала языка, не умела пользоваться кредитными карточками – у нас же тогда только сберкассы существовали, так что для меня все это было абсолютно темным лесом. Только года через четыре года я более-менее адаптировалась.

— Вы можете сравнить отношение к людям там и здесь?

— Люди как люди — везде. Все, что рассказывают нам об Америке в каких-то юмористических рассказах – в корне неправильно. Я думаю, что у американцев, которые приезжают в Россию,- более благодатный материал для шуток. Надо понимать, что это люди с другой системой ценностей, с другим образованием, другим укладом жизни, и сравнивать это то же самое, что сравнивать физику с математикой. Я помню, как мне, когда я только приехала, помогали буквально везде. Если я приходила в банк, а английского я тогда не знала, мне находили человека, который хотя бы говорит по-немецки, который я изучала в школе, потому что русских там не было, и объясняли, что и как нужно делать. Там куда больше развиты такие понятия, как коллективизм и взаимовыручка, в России мы просто неандертальцы в этом смысле. У нас есть схожие моменты, формулы, законы, но много разного. Западное общество не сразу в себя впускает. Но это общество, которое своими корнями уходит к эмигрантскому началу, поэтому в нем каждую религию и каждую национальность ценят, уважают и относятся с огромным терпением. Я работала в Америке с детьми разных национальностей, и могу сказать, что китайцы, например, с детства сохраняют в семье свой язык, традиции, то же самое — немцы, французы, болгары. К сожалению, я не наблюдала этого у выходцев из бывшего Союза — украинцев, евреев, армян, азербайджанцев. Они общаются, но на почве русского языка, а не общей культуры, традиций. Вот, как мы плюемся у себя в стране, примерно так же мы перечеркиваем все, переезжая в другое место, и поэтому, наверное, на Западе к нам определенное отношение.

— Скажите, пожалуйста, с какого возраста лучше всего заниматься парным фигурным катанием, и существуют ли какие-то специальные критерии для отбора?

— Сначала нужно просто заниматься фигурным катанием. Это очень разносторонний вид спорта, поэтому по ходу дела, как правило, фигуристы занимаются еще и другими его видами. Потому что, чем богаче твой мир, тем и язык, на котором ты разговариваешь, интереснее. Можно пользоваться в разговоре 300 словами, а можно 30 тысячами, и больше. Конечно, должны быть данные, заложенные природой — прыгучесть, гибкость, природная координация — всему остальному можно научить. Если говорить о парном катании, то у девочек идет селекция к 11-12 годам. В этом возрасте видны тенденции дальнейшего развития организма, понятно, какое строение будут иметь мышцы и уже вырисовывается характер. Хотя длинноногие девочки и смотрятся лучше, но предпочтение отдается фигуристкам не очень высокого роста и хрупкого телосложения, иначе партнер будет не в состоянии сделать поддержку. В свое время по поводу меня шутил Саша Зайцев, что «из всех зол он выбирал самое маленькое». У мальчиков отбор происходит попозже — не раньше 15лет.

— У кого из российских тренеров, на Ваш взгляд, школа фигурного катания лучше — Станислава Жука, Алексея Мишина, Тамары Москвиной, Татьяны Тарасовой?

— Может быть, на меня кто-то и обидится из наших тренеров, но я считаю, что методика была у Жука, Кудрявцева, Москвиной, Мишина. Татьяна Тарасова — человек, который может делать программы, электризовать вокруг обстановку, идти на важные переговоры, которые необходимы для создания какого-то мнения и коалиций в судействе. В Америке есть, как правило, один тренер, который ставит скольжение, другой — который работает над вращением. Конечно, если человек делает это лучше, чем я, своего ученика я отправлю к этому тренеру. Считаю, что это пойдет только на пользу и моему ученику, и мне.

— Вы видитесь со своими бывшими партнерами — Алексеем Улановым и Александром Зайцевым?

— Конечно, где-то пересекаемся.

— Правда, что Вы помогали Зайцеву с работой в Америке?

— Саша и сейчас там работает. Когда я периодически приезжала из Америки на соревнования, нашлись такие «доброжелатели», которые очень радостно рассказывали мне, что у Зайцева дела идут неважно, он сидит без работы, и думали, что мне это должно нравиться. А у меня совершенно другое к этому отношение. Во-первых, даже если мы разошлись, у нас общий ребенок. И потом, я, как и любая нормальная женщина, считаю, что в детях надо воспитывать любовь и уважение к своим родителям, даже если они не идеальные. Мне нужно было, чтобы мой сын знал своего отца и гордился не только его прошлым, но и воспринимал его в настоящем. Во-вторых, Зайцев – хороший специалист, он много знает. Поэтому я всегда пыталась помочь ему, когда могла. А мне самой хорошо известно, что значит сидеть без работы — мне тоже показывали на дверь, это и стало одной из причин, по которым я уехала в Америку. Тогда как раз родилась Алена, и меня попросили группу, с которой я работала, передать другому тренеру, чтобы я могла «в полной мере ощутить материнские чувства». А другого места работы для меня в Москве не нашлось.

— Вы свободно говорите по-английски?

— Нет, не свободно, у меня хороший разговорный язык. Ну, а после бокала вина он становится еще более «гладким» (смеется).

— Ваша дочь Алена совсем с маленького возраста оказалась в Америке, она-то, наверное, владеет языком в совершенстве?

— Конечно, она получает образование на этом языке в университете Санта-Круз. Алена — явный гуманитарий, но система образования в Америке несколько иная, поэтому первые два года, если ты сразу не определился со специальностью, набираешь по максимуму предметы, которые потом могут тебе пригодиться в профессии. Так что она сейчас изучает все.

— А сын что делает?

— Он сейчас учится в Москве. И Алена, и Саша закончили американскую школу, и я, кстати, могу поспорить с распространенным мнением, что наша школа лучше. Сын начал учиться в университете там, но потом оставил , заявив, что я ему «этой Америкой всю жизнь испортила», и поехал в Россию. Он решил заниматься керамикой, и, наконец, нашел по Интернету, где мог бы этому научиться. И эта его бредовая, по моим понятиям, идея поступить в Строгановку все-таки увенчалась успехом. Не с первого раза, естественно, но Сашку это еще больше закалило. Дело в том, что диплом американской школы не принимается в наших вузах, и ему пришлось экстерном сдавать на аттестат российской школы, писать сочинение на русском языке, который он последний раз изучал в 4-ом классе. В общем, он поступил со второго раза. Ну, а самой главной причиной, почему Саша переехал в Москву было то, что у него здесь осталась любимая девушка.

— Неужели, имея такую маму, Ваши дети никогда не хотели заниматься фигурным катанием?

— Именно потому, что у них было слишком много фигурного катания с детства, они и не хотели им никогда заниматься.

— Скажите, пожалуйста, какие качества Вам в себе нравятся, а какие нет?

— Если мне в себе что-то не нравится, я стараюсь над этим работать. Это, по-моему свойственно человеку в процессе всей жизни. А что нравится?.. Я считаю, что я очень преданный человек, иногда это идет даже в разрез с моими собственными интересами. Я могу многое простить, но до определенного момента, когда меня начинают уже использовать. Мы все равно друг друга, так или иначе, «пользуем», но это должно происходить по обоюдному согласию и иметь человеческие формы. У меня на все есть свое мнение, и если оно у меня уже сложилось, в этом случае я буду идти , как танк, может быть, даже в ущерб себе. На компромисс я способна только в случае, если это связано с людьми, за которых я отвечаю, с которыми связана по работе, или моими близкими, чтобы какими-то своими действиями не причинить боль тем, кого я люблю и уважаю. Мне кажется, что я человек достаточно веселый, легкий в общении. Я привыкла все свои проблемы решать сама — никогда не стану перекладывать их на кого-то другого.

— Это правда, что Вы гоняете, как Шумахер?

— Нет. Я езжу достаточно быстро, но все в пределах правил, чтобы не создавать ни для себя, ни для окружающих аварийных ситуаций, из которых можно вый-ти только калекой или вообще не выйти. Я не могу понять тех молодых людей, которые на российской «Ладе» с затемненными стеклами, носятся по улицам, чтобы показать свое лихачество – это полная глупость. Видимо, им просто нечем заняться.

— Есть жизненное правило или девиз, которых Вы придерживаетесь?

— Скорее совет, который мне дал один очень мудрый человек, когда мне было лет двадцать. Я была уже вся такая из себя звезда, мне тогда казалось, что тренер – дурак, партнер – вообще придурок, родители меня не понимают — ну, такой абсолютный «спермотоксикоз» на почве успешности и популярности. Так вот мне было сказано: «Девочка, никогда не озлобляйся! Иначе ты испортишь жизнь себе и всем окружающим — тем, кто тебя любит, и кто к тебе хорошо относится». Это действительно так, причем я поняла это гораздо позже. Нельзя впускать в себя злость, слабость, болезнь, зависть. Хотя порой это дается очень сложно, колоссальной борьбой, и иногда ты буквально кровишь внутри. Но человек на то и разумное существо, что может противостоять всему этому.