Вечная женщина — Людмила Гурченко

imageВо время телезаписи известного болгарского шоу я познакомилась с Анной Михалковой. Слово за слово, вдруг пауза повисла в воздухе. Я набралась духу и попросила:»Кроме Вас, мне вряд ли кто сможет помочь. Передайте, пожалуйста, при случае Людмиле Марковне, что ее книга «Люся, стоп!» помогает мне здесь, в Болгарии, жить.»

Людмила Гурченко родилась 12 ноября 1935 года. Не о том речь, что она моложе всех нас — блестяще выглядит, невероятно пластична, стильно одета. Гурченко — необыкновенная женщина, гениальная актриса и настоящий философ. Она не боится быть самой собой — жизнь научила, что правда всегда лучше лжи. О себе она не болтает на веселеньких ток-шоу, не тиражирует мемуары в бульварных изданиях. Скорпион. Самоедка. Разлуки. Безработица. Переломы. Еще один диагноз: габденовый агранулоцитоз. Откачали.

В разные годы в разных продукциях снялась с самыми соблазнительными мужчинами Советского Союза: М.Козаковым, А.Абдуловым, С.Любшиным, Н.Михалковым, А.Ширвиндтом, Г.Тарандой, Ю.Будрайтисом, А.Мироновым, М.Боярским, О.Янковским, М.Лиепой, О.Табаковым, А.Михайловым. А в личной жизни не везло. О браке с И.Кобзоном даже не вспоминает, а другой многолетний союз распался трагично, предательство всегда надолго выбивало из колеи.Сейчас даже неудобно говорить про «Карнавальную ночь» — это «Слово о полку Игореве» в творческой биографии Людмилы Гурченко. С тех пор она становится все моложе, все музыкальнее, все прозорливее и говорит с нами не только с экрана, но и со страниц своей книги.

«А что спасало? Дом! Я знала, что вот доберусь до номера, и тут же, еще с порога, телефон — звонок из дома. Дом! Домой! Как много сказано, спето и написано о родном доме. И все равно — у каждого свой дом. У меня свой. Он особый…
Что такое семья, я знаю с детства. И никогда не меняла и не перестраивала своего сознания и понимания семьи.

Кинофестиваль в Маниле. А тут мы со своим «Механиком Гавриловым». У нас такая скромная картина, без скрепучей кровати. На пресс-конференции вопросы, на которые я не могла ответить. Нет, могла. Но никто на свете этого бы не понял. Никто. Почему у вас очередь за тазами? Что у вас, тазов нет? И почему их продают не в супермаркете, а прямо на улице? А что такое рыбный день? А если человек хочет мяса?
Что ответить?
Когда задают вопросы, на которые нет ответа, я думаю, как правильно я сделала, что отказалась от собрания трехкнижника: Вивьен Ли, Марлен Дитрих и моих «Аплодисментов». Зачем? Чтобы «там» недоумевали, что такое кинозвезда без московской прописки? А что такое «московская прописка»? Почему актриса снимает углы и комнаты? Что такое «угол»? Что такое комната, да еще в коммунальной квартире? А почему у нее нет «two bathrooms»? Что такое безденежье звезды после фильма, побившего все рекорды по посещаемости на многие годы вперед? Что такое безработица для молодой популярной музыкальной актрисы, находящейся в полном здравии?

О, сколько вопросов! Когда я читала, как Марлен Дитрих выбирает обувь, сгибая туфлю вдвое… Ну, знаете, я до конца девяностых таких туфель в руках не держала. Слава Богу, что при жизни застала такие времена и магазины. Нет, никому наша советская жизнь не была понятна. А советская женщина? Что там «Любимая женщина механика Гаврилова»!

«Пять вечеров»! Вот это классика! Классический пример настоящей счастливой советской женщины! В Канаде, на фестивале, где была представлена наша картина, публика сорок минут не могла разойтись. Мы стояли на сцене красивые, элегантные. Еще бы! Наш руководитель Никита Сергеевич Михалков и мы, члены его делегации,- Станислав Любшин и я. Какой мы потом с Никитой на банкете танец «врезали»! Все визжали! А все равно — в глазах искорки недоумения. Отчего эта женщина там, на экране, счастлива? От каких таких пяти вечеров? Надеть нечего. Работа — по шестнадцать часов. Воспитывает племянника. Ни разу не улыбнется. За городом никогда не была, только слышала, что там красиво. Что же это за феномен? Нет у нее ничего. Абсолютно ничего нет. А она — что говорит? «Я здесь хорошо жила. У меня было в жизни много счастья. Дай бог каждому!» Да боже сохрани! Не надо нам такого счастья, милые советские гости. Езжайте к себе и живите там. И будьте себе трижды счастливы.

А есть же еще и слова:»И потом, я никогда не падаю духом, никогда»! Вот это, про дух, никогда никому на свете не объяснить.

У меня слово «брак» сразу ассоциируется с браком пленки. Брак пленки — это значит переснимать. Все заново. Опять плакать, рыдать, умирать. Еще и еще раз. Ужас. Брак — изделие неполноценное. «Этот щенок отбракованный». Они вступили в брак. Какая-то темная штука этот брак. Но «браком» он становился позже. А вначале, в первые счастливые месяцы влюбленности, притирки, открытия друг друга, разве думаешь о «браке»? Это потом…

Мое «но» — это и есть мой характер. Ведь недаром я им «славлюсь». Как часто, взамен чужого человека, люди видят фиктивный персонаж, созданный сплетней. Со временем я поняла, что нет никакого смысла, да я просто бессильна, познакомить всех с настоящей мной. А ведь характер мой не тяжелый, а трудный. И прежде всего, трудный для себя самой. Трудности от неумения спрятать, задушить свое сокровенное и приспособиться к трезвым и реальным обстоятельствам жизни. Раскол между внутренним «я» и жизнью «над»… Я добра и доверчива, пока встречаю в ответ то же самое. Но беда, если меня предадут. Я это остро переживаю. И тогда меня хоть удави, но прикидываться, делать вид, что ничего не было,- да ни за что на свете! Пусть без работы, пусть без денег, пусть без теплого места — нет, нет и нет! Страна большая. Претензий у меня никаких. Слишком часто сидела на мели. Много есть мест, где я нужна такая вот, противная. А может быть, такая и нужна?

Впервые в жизни, в тот девяносто третий год, я поняла, сколько мне лет. И что снимаюсь в общем-то у своих детей. И если эту мысль держать в голове, я ничего не сделаю. Как быть? А никак. Неси свое. Зарази их своим духом. Я знаю, что если живешь «своим», если говоришь своим голосом, если поешь свою тему, то хоть тебе двести лет, тебя будут слушать, к тебе будут тянуться. Уже давно поняла, что ничего не получится, ничего не достигнешь, если станешь обезьянничать. Быть попугаем, фальшивой монетой? Нет! Это просто. Это проходят все на первом курсе института. А быть собой! О, какая длинная дорога… Ну что? Ребята! Пойдемте в мое царство.

Никогда никакие трудоспособность и усердие не заменят таланта. Существует Нечто, эдакая изюминка звезды. Вышел на сцену — все притихли. Все поняли — да, в этом молодом существе сидит загадка, тайна. Без тайны нет интересного настоящего актера, танцовщика. Привет всем, у кого есть эта тайна, загадка, изюминка Звезды.

Знаете, милые зрители-читатели, какое счастье играть большим куском, в котором и слезы, и счастье, и торжество, и пустота… И надо не забыть мизансцену. И надо попасть в свой свет. И надо не испортить кадр, вдруг не попав на «точку», нарисованную мелом. И надо не забыть текст.Ого, какая там, внутри, работа! И сохранить ритм. Химия, физика, математика, космос! А чувства? Главное оружие актера! Передать страдания и гнев женщины, которая дорого заплатила за свое неодолимое желание Быть!.. О, сколько гордости, самоутверждения и открытого презрения к мелкому окружению…

В наивысшие счастливые минуты я ощущала, что на съемочной площадке не актриса и кинокамера. На съемочной площадке рядом с камерой оставалась лишь моя Душа. Душа! Что она такое? Где она прячется? В мозгу? В сердце? Под ложечкой?

Что это? Страх? Замирание сердца, дыхания? Интуиция? Преддверие суицида? Не знаю. Не знаю.

Искала ответ. Не нашла. Наверное, это все, вместе взятое. Потому так и больно, когда в нее, в Душу, плюют.

На меня минутами нападал такой трепет, такая чудная печаль и восторг. Восторг невозможный. От него кружилась голова, темнело в глазах, до потери сознания. Казалось, роль рождалась в атмосфере душевного беспокойства и растерянности. Но это только до выхода на съемочную площадку. А по существу роли — это была в чем-то и моя жизнь. И под маской героини исповедаюсь я сама, приоткрывая свою сущность, свое состояние. Да и кто знает, если бы у меня была счастливая семейная жизнь, нашлись бы проникновенные слова, парадоксальные мысли и «ходы», которые вырывались в ролях и оставались на экране? Не знаю.