ТУРЕЦКИЙ МАРШ В ЕВРОПУ

imageВокруг прошедшего в Люксембурге саммита по вступлению Турции в Евросоюз скрещивались шпаги многих политических сил с различными точками зрения и различными оценками последствий положительного или отрицательного решения этой просьбы Анкары. Но, конечно, слово «просьба» совсем не отражает суть действий Турции: это было жесткое требование на уровне ультиматума. Турция отвергла все предложенные варианты рамочного соглашения, открывающие возможность начала переговоров о вступлении в Евросоюз. По сути это был грандиозный дипломатический скандал. Как сообщил накануне открытия саммита пресс-секретарь внешнеполитического ведомства Турции Намик Тан, министры “ЕС внесли несколько поправок в соглашение, однако наше правительство отвергло их все”. Показывать «характер» у Анкары были основания. Но они коренились, скорее всего, не на том, что Европа испугается отказа Турции присоединяться к ЕС из-за выдвигаемых Брюсселем условий. Здесь можно предположить наличие двух факторов. Во-первых, желании Турции не упустить последний шанс, когда у власти еще находятся «великие интеграторы» Шредер, Ширак и Блэйер – а ведь политическая карьера первых двух из этой тройки уже дышит на ладан. И во-вторых, безусловно, турецкие политики учитывали незримое присутствие в разыгрываемом политическом гамбите самой влиятельной на сегодняшней политической арене силы – Соединенных Штатов. И те шаги, которые были предприняты Америкой, дают основания предполагать, что Турция, прежде, чем предъявить свои требования, консультировалась с Вашингтоном.

Активная телефонная «одиссея» госсекретаря США Кондолизы Райс после появившейся угрозы срыва саммита была открытой лобовой атакой. Ее переговоры с Лондоном, Брюсселем, Веной и, видимо, Кипром и Международным трибуналом во главе с «несгибаемой» Карлой дель Понте французская Le Point назвала «бульдозерной дипломатией». Как бы там ни было, «бульдозер» дорогу пробил.
После почти двадцатиминутной беседы с «железной Кондолизой» глава МИДа Великобритании Джек Стро из кожи вон лез, убеждая своих коллег: «Вспомните, что Турция была нашим верным союзником во время «холодной войны», и никого тогда не волновало, что большинство населения этой страны – мусульмане». Британский министр предупреждал, что отказ от принятия Турции в ЕС «может привести к обострению политико-конфессионального конфликта между христианскими и мусульманскими народами, толкнуть Турцию в сторону радикального исламизма». А все эти аргументы уже много раз звучали с трибун ЕС, но они не играли какой-либо роли.

Дальнейшее показало справедливость мнений, высказываемых многими политическими обозревателями о том, что политика ЕС зиждется на весьма гибких стандартах, готовых гнуться в любую сторону в зависимости от политической конъюнктуры. Наличие такого качества в характере ЕС подтвердили действия Австрии и Кипра. В политике многое зависит от правильности выбора момента, и они определили его для себя, как показало развитие событий, весьма правильно: выступили против полноправного членства Турции в Евросоюзе в последний момент, когда «поезд» уже набирал обороты, и никто не мог отреагировать должным образом. Сделали это на той самой воскресной встрече, где Джек Стро «давил» на своих коллег, добиваясь единогласия. А по правилам ЕС, решение может считаться принятым только в случае, если за него проголосовали представители всех стран-членов ЕС. «Не может же наше правительство пойти против воли собственного народа», — объясняла глава МИДа Австрии Урсула Плассник. И действительно, проведенные в Австрии опросы показали, что почти 80 % граждан не хотят видеть Турцию в составе ЕС.

Некоторые обозреватели сразу предположили, что в Австрии все еще не забывают старую вражду между Австро-Венгрией и Османской империей. Турецкие войска тогда два раза доходили до стен Вены. «В 1683 году оттоманская армия Кары Мустафы Паши была наголову разбита у ворот Вены. Этим поражением ознаменовалась последняя попытка турок взять город. Все вокруг австрийской столицы напоминает о сражении, память о нем настолько сильна, что газеты называют стремление Анкары в ЕС новой осадой», — пишет Independent. Именно этим можно объяснить, что австрийцам не хочется видеть уже третий – хотя и мирный – поход Турции в Европу.

Скорее всего, более близки к истине те наблюдатели, которые усмотрели в действиях Австрии и Кипра попытку шантажировать турецким вопросом партнеров по ЕС в своих интересах. Хорошо известно, что Вена уже давно и настойчиво добивается принятия в Евросоюз Хорватии — своего союзника и бывшей части Австрийско-Венгерской империи. Этой республике членство в ЕС было обещано еще в 2004 году. Однако препятствием для осуществления этого решения была главный обвинитель Гаагского трибунала Карла дель Понте, которая требовала от хорватских политиков выдачи трибуналу генерала Анте Готовины, обвиняющегося в военных преступлениях. Но сдача этого человека Гааге стала бы для стоящих у власти хорватских политиков концом народного доверия. Генерал Готовина считается в Хорватии национальным героем. Его портреты красуются на стенах частных домов городов и сел, вывешены на улицах, около них люди устанавливают живые цветы. И логику действий Вены предугадать несложно: если нельзя единолично протолкнуть Хорватию в ЕС, то можно единолично заблокировать Турцию, а потом и разблокировать – в обмен на Хорватию.

Расчет оказался правильным. «Несгибаемая» Карла дель Понте стала вдруг сгибаемой, и в понедельник, когда вопрос с Турцией, казалось, уже окончательно провален, она заявила, что, оказывается, теперь Хорватия полностью сотрудничает с трибуналом. Резкая смена позиции главного обвинителя Гааги сразу же сняла последнее препятствие на пути Хорватии в ЕС. И тут же политики Австрии, забыв о «мнении своего народа», согласились снять возражения относительно Турции. Говорить о случайности всех этих странных метаморфоз, уверен, не стоит – во всем этом очевиден циничный размен, который, безусловно, подрывает сразу несколько репутаций, в том числе и о юридическую стерильность Международного трибунала.

И все же дыма без огня не бывает. В Европе действительно разрастаются антитурецкие настроения. И если для Австрии эта проблема уходит вглубь истории и затрагивает, споров нет, самые болезненные струны нации, то для остальных стран ЕС, особенно «старых», она уже основывается на нынешнем опыте. Сейчас в Западной Европе легально проживает более 16 млн. турок, а по данным компетентных органов еще около 4 млн. граждан Турции находятся здесь нелегально. Если будут открыты границы, сюда приедут 8 – 10 млн. родственников и друзей живущих в Европе турок, и еще такое же количество может нахлынуть с надеждой найти здесь работу. В сумме это больше, чем все население Польши. И дело не просто в том, что это до крайности обострит уже достигшую небывалых размеров проблему безработицы. С увеличением турецкой прослойки все больше и ощутимее для европейцев начинает проявляться та самая политико-конфессиональная проблема, которую пророчит глава английского МИДа в обратной случае – если Турция не будет принята в ЕС. «Не является открытием, — пишет немецкая Die Suddeutsche Zeitung, что исламский фундаментализм, отрицающий ценности западного общества, в этом самом обществе пустил глубокие корни». Идеи мультикультурного общества явно не выдерживают проверки практикой. Например, германская политкорректность в отношении мусульман оборачивается все большей суммой требований к возможностям осуществления мусульманских религиозных и культурных обрядов и традиций. Если еще десять лет назад религиозные обряды мусульман осуществлялись в незаметных домах, то сегодня уже построено множество мечетей, которые по архитектурной доминантности конкурируют с кирхами и церквями. В Майнце, например, община мусульман-тахидов сейчас через суд добивается возможности построить минарет с золотым куполом стоимостью почти в пять миллионов долларов. И проблема лишь в том, что против строительства минарета в том месте, которое выбрала община, протестуют жители прилегающих домов.

Турки практически не ассимилируются с европейцами. Время, к сожалению, не делает мельче пропасть, которая существует между культурами Востока и Запада. Уже в семьях людей, родившихся и живущих здесь даже в третьих поколениях. продолжают неукоснительно соблюдаться правила, проповедуемые Исламом. Смешаных браков – единицы, зато фактов жестоких расправ и так называемых «убийств чести» множество. Как правило, в те предприятия и фирмы, где руководителями являются турки, на работу принимаются только граждане турецкой национальности.
Как серьезную ошибку в этой сложной ситуации неприятия большинством европейцев идеи вступления Турции в ЕС расценили некоторые обозреватели и реплику на саммите главы турецкого МИДа Абдуллаха Гюля, который как бы шутя сказал, что теперь европейцам придется привыкать к турецкому языку. Один из французских телекомментаторов сказал в связи с этим, что, видимо, скоро его уволят с работы за незнание турецкого. Это тоже вроде была шутка, но она объясняет, почему боятся европейцы открытия границ с Турцией. Подливают масла в огонь и сами турецкие СМИ, которые оживляют старые националистические лозунги, такие, например, как «лучший друг турка – другой турок». Руководитель крайней правой турецкой партии МНП (Партия национального движении) Ихсан Барутчу сравнил Евросоюз с необъезженным конем. «На него можно сесть лишь тогда, — разъясняет он, — когда ты его укротишь и можешь им управлять». Широко известный журналист крупнейшей ежедневной газеты Hürriyet Эмин Геладчан откровенно издевательски заметил: «Будь я европейцем — я бы сам побаивался пустить турок в Евросоюз. Неизвестно, кто тогда будет главой семьи».

Положительный результат саммита еще не есть окончательная победа Турции. Документ, регламентировавший переговоры, включает 35 пунктов, которые затрагивают почти все сферы жизни страны. По каждому из них будут проходить отдельные голосования, и по итогам всего переговорного процеса, который займет 10 лет, будет приниматься окончательное решение. Некоторые обозреватели назвали решение саммита «лишь помолвкой», и похоже, турецкие и европейские политики начинают осознавать, что самой «свадьбе», скорее всего, не бывать. О сгущении туч над идеей расширения ЕС за счет Турции свидетельствует продолжение политических маневров Австрией. Включив «зеленый свет» для своего союзника – Хорватии, австрийские политики, похоже, начинают возвращаться на прежние позиции. Канцлер Австрии Вольфганг Шюссель заявил, что несмотря на компромисс глав внешнеполитических ведомств государств Евросоюза по мандату о переговорах с Турцией, окончательная позиция Австрии будет определяться результатами референдума. «Референдум состоится, такова воля всех политических партий», — подчеркнул канцлер. Ушатом холодной воды на голову явилось для Турции и заявление председателя Еврокомиссии Жозе Мануэля Боррозу, сделанное на пресс-конференции по итогам саммита Россия-ЕС. «Давайте будем честными и признаем, что членство в ЕС Турции пока не гарантировано. — сказал он. — Этот процесс может занять и 10, и 15, и 20 лет. Мы не знаем, как будет идти процесс. И о его результате мы можем узнать только в самом конце”. Не сулит ничего хорошего и появление во главе правительства Германии Ангелы Меркель, являющейся давним и ярым противником появления Турции в составе ЕС. Она еще год назад, прибыв в Анкару для встречи с турецким премьер-министром, прямо в аэропорту заговорила о «привилегированном партнерстве». За такие рекомендации немецкую «железную леди» фактически выставили из Турции.

Всего этого не могут не учитывать в Анкаре. Глава турецкого МИДа не постеснялся заявить что Турция в случае неблагоприятно складывающейся ситуации готова отозвать свое заявление о вступлении в Евросоюз. И турецкий премьер Реджеп Эрдоган дал понять, что подтверждает оброненную Гюлем информацию о том, что Турция рассматривает перспективы сотрудничества с другим союзником. Но, думается, новый союзник не будет назван раннее, чем через два года: именно тогда должна завершиться обширная программа финансовой помощи Турции со стороны Международного валютного фонда. Тогда уже, видимо, при неблагополучных обстоятельствах можно будет и заявлять о «союзнических альтернативах». И здесь сегодня политические аналитики видят разные варианты.

Один из них – сближение Турции с Ираном или Сирией. Но такая вероятность очень мала, потому что эти страны сами открыто соперничают за лидерство в исламском мире. Кроме того, членство Турции в НАТО не позволит Анкаре сблизиться со страной, которая стоит по другую сторону «баррикад». Называется и вариант сближения Турции с Россией. Предсказывать такой вариант позволяют устойчивые отношения Эрдогана с Путиным и настойчивое давнее желание сближения с Россией турецких военных, сохраняющих в стране сильное влияние. Что абсолютно точно, так это сближение с США, и оно будет происходить независимо от результатов переговоров о вступлении в Евросоюз. А проамериканская политика Анкары, кстати, и сегодня является одним из аргументов противников принятия Турции в ЕС. Ведь США не безвозмездно и не из чистых приятельских чувств проталкивают Турцию в Европу. Потому что принятые в минувшем году 10 восточноевропейских стран стали своеобразным даром данайцев, образовав мощное проамериканское лобби. Присоединение к этому лобби Турции окончательно изменит баланс сил в Европе, и «старые» страны, вроде Франции, Германии, Италии, Испании окажутся не у дел.

Все это – прогнозы. А пока ясно одно: к кому бы в конце концов ни повернулась Анкара – к Европе, России или Америке – турки продолжат верить словам Мустафы Кемаля по имени Ататюрк, который когда-то изрек: «Мы, турки, всегда двигались в одном направлении – на Запад». Но разве эта мысль не созвучна нынешнему высказыванию главы турецкого МИДа о том, что европейцам придется привыкать к турецкому языку?