ЮРИЙ АВЕРБАХ:ШАХМАТЫ ОБЛЕГЧАТ ВАШУ ЖИЗНЬ!

imageЮрий Авербах в шахматном мире – легенда. И не только из-за титулов. Юрий Львович принадлежит к числу немногих сильных практиков, которые сумели остаться в шахматах на всю жизнь, достигнув значительных высот на литературном, журналистском, историческом и судейском поприщах.

И все же… Стоит напомнить и его спортивные достижения. Гроссмейстер с 1952 года, чемпион СССР по шахматам 1954 года, трехкратный чемпион Москвы, участник 15(!) чемпионатов Советского Союза, за 52 года выступлений (1938-1990) сыграл в 81 турнире, где 16 раз был первым или делил первый приз и еще 14 раз входил в тройку победителей. Победитель ряда крупных международных турниров, в том числе — в Москве (1962), Рио-де-Жанейро (1965), Полянице-Здруй (Польша, 1975). В течение 40 лет — президент и вице-президент Российской Шахматной Федерации. С 1962 — главный редактор журнала “Шахматы в России” (до 1992г. — “Шахматы в СССР”).

Родился 8 февраля 1922 года в Калуге. В свои 83 года регулярно ходит в бассейн на открытом воздухе и продолжает играть в шахматы.

— Говорят, что есть некая история, связанная с «донским казаком» Авербахом?

— Была такая история. 1958-й год, крупный турнир в нынешней Хорватии, которая тогда входила в Австро-Венгрию. А эти земли всегда славились своими лошадьми. Вот один из конных заводов и пригласил нашу делегацию. И я решил продемонстрировать свои познания в лошадях и сел, к восторгу всей нашей публики, на какого-то рысака. Дело в том, что когда я еще учился в институте, нас посылали в колхоз, и я там пару раз садился на коня, не испытывая никаких трудностей. Но я никак не ожидал, что на следующий день одна местная газета опубликует на целую полосу мою огромную фотографию на этом рысаке с подписью «Донской казак Авербах». Хотя понятно, что я никакого отношения к казакам не имею.
— Вы родились в Калуге, а как оказались в Москве?

— В Москву мы с родителями переехали только в 1925-ом году, когда мне было три года. Но каждое лето я отправлялся в Калугу к бабушке. Там я начал играть в шахматы, и в 1938-м году выиграл городское первенство.

— Кем был Ваш отец? Это правда, что он пострадал во время репрессий?

— Отец у меня был лесничим, работал в тресте «Экспорт-лес», который заготавливал древесину. В 37-м году его арестовали, но в то время как раз проходила смена руководства НКВД – Ежова заменили Берией, и отца отпустили, не дав никакого срока. Это, конечно, тогда была большая редкость. Кстати, я об этом узнал случайно, сам отец никогда не упоминал об этом моменте его жизни.

— А Вы помните свою первую крупную победу?

— За эту победу мне здорово влетело от отца. Мы жили тогда на Арбате, а в Парке Культуры была шахматная секция, в которой я занимался. Именно там, в 1935 году международный гроссмейстер А.Лилиенталь собрался установить рекорд по одновременной игре на 155 досках. Набирали, естественно, не самых сильных шахматистов — я пришелся как раз ко двору. Игра началась в 11 утра, а закончилась в 11 вечера, и я выиграл. Когда пришел домой, мои родители уже разыскивали меня с милицией – я ведь пропал на целый день. В общем, отец моей радости не разделил, и мне от него попало. Он всегда относился к моему увлечению шахматами настороженно, считал, что я должен стать инженером. А я с того времени уже полностью был в шахматах. Я даже экономил на школьных завтраках, чтобы купить очередную шахматную книгу.

— Вы так хорошо начали шахматную карьеру и … остановились. Почему?

— После победы над А. Лилиенталем через три года я стал чемпионом СССР среди школьников в возрасте до 16 лет. Потом окончил МВТУ им. Баумана и пошел работать в закрытое НИИ, которым тогда руководил академик М.Келдыш. Но долго совмещать работу в серьезном институте с игрой в шахматы было невозможно. Я выбрал шахматы. В 1952 году стал гроссмейстером и претендентом на мировое первенство. В турнире, где участвовали 15 сильнейших шахматистов планеты, занял 10-е место. И остановился. Я понял, что это мой потолок. Шахматы, в отличие от науки, требуют от человека не только умения и опыта, но и силы. У меня, к сожалению, не обнаружилось достаточного для чемпиона честолюбия. А пик развития шахматиста от 35 до 45 лет, дальше начинается спуск. И я ушел из большого спорта.

— Вы какое-то время занимались тренерской работой. Кого тренировали?

— Мне повезло работать со многими известными шахматистами. Я был спаринг-партнером Михаила Ботвинника. В 1955 году он, будучи чемпионом мира, предложил мне играть с ним тренировочные партии. Я был секундантом у Михаила Таля, когда он готовился к турниру претендентов на мировую шахматную корону в Югославии. В этом же статусе я был и у Тиграна Петросяна, моего большого друга. Тренировал и Василия Смыслова, когда в 1982-1983 гг. он поднялся на вершину своей шахматной карьеры.

— Вам довелось общаться даже с Бобби Фишером?

— Мы с ним познакомились в 1958-м году в Москве — вместе играли в турнире. Фишер — сложная фигура. Ему принадлежит фраза «Дети без отцов становятся волками». Мальчик вырос в Бруклине — не шибко интеллигентном районе Нью-Йорка. Его мать была левых взглядов. Она написала письмо Никите Хрущёву, чтобы её сына пригласили на Фестиваль молодёжи и студентов в 1957-м году. Но когда разрешение было получено, Фестиваль уже закончился, и Фишера пригласили на следующий год. Как шахматист он произвёл на меня грандиозное впечатление. За всё время турнира он никуда не выходил — сидел у себя в гостинице и занимался шахматами. Хотя ему было всего 15 лет, он уже тогда был взрослым чемпионом. Именно поэтому он решил, что должен играть с чемпионом мира Михаилом Ботвинником блиц. А Ботвинник блиц не играл. Фишеру предложили других мастеров, которых он обыгрывал, пытались показать Кремль, провести по галереям, но Фишер сказал, что ему всё это неинтересно и продолжал настаивать на встрече с Ботвинником. В результате, он нахамил сопровождавшей его переводчице, она написала рапорт, и Боба Фишера отправили домой. Он затаил на русских обиду, и мне кажется, что это сыграло положительную роль в развитии его шахматного таланта. Через 14 лет он стал чемпионом мира.

— Говорят, у Вас есть своя собственная классификация шахматистов?

— Когда мне пришлось тренировать шахматистов, я стал размышлять на эти темы, и мне удалось установить шесть основных психологических типов шахматистов. Первый тип – «убийцы». То есть, люди, которые в каждой партии, фигурально выражаясь, «убивают» своего противника. Они выкладываются так, словно идёт борьба не на жизнь, а на смерть. Как правило, это дети из трудных семей. Это тот же Бобби Фишер. А из наших шахматистов — Гарри Каспаров, Михаил Ботвинник, Виктор Корчной. Второй тип – «бойцы». Они тоже бьются, но им не обязательно убивать, достаточно просто выиграть. Третья группа – «спортсмены». Для них шахматы — это такой же спорт, как теннис и футбол. Игра кончилась — и они снова нормальные люди. Такими были Хосе Рауль Капабланка и Борис Спасский. Четвёртый вид – «игроки». Они играют во всё, они азартны. Классический пример «игрока» – Анатолий Карпов. Он играет и успешно занимается бизнесом. Все чемпионы укладываются в эти четыре группы. Кроме того, есть ещё «художники», для которых КРАСИВАЯ ИГРА иногда важнее, чем ее результат. И последняя группа – «исследователи». Для них шахматы – пища для ума. Они редко испытывают сильные эмоции. К ним я как раз и отношусь.

— Сейчас шахматисты очень прилично зарабатывают. А что можно было себе позволить на гонорар от шахматного турнира в советское время?

— К примеру, когда я выиграл турнир в Дрездене, то смог купить себе лишь пишущую машинку, на которой до сих пор печатаю. До Бобби Фишера на Западе было принято считать, что шахматы — это игра русских. Когда появился американец, который протянул руку к короне, то интерес к шахматам очень поднялся во всем мире. И именно Фишер сделал шахматы хорошо оплачиваемой работой. Б.Спасский как-то сказал, что «он — руководитель нашего профсоюза». Правда, М.Ботвинник считал, что материальные вознаграждения расхолаживают. В этом смысле очень показателен пример Владимира Крамника. Он удовлетворился большим призом и сейчас, это видно даже на глаз, опустился. И с большим трудом сохранил звание чемпиона мира.

— Что сейчас происходит в шахматах?

— В Осло есть памятник — называется «Древо жизни», это такой огромный столб, по которому наверх лезут люди, отталкивая друг друга. Кто заберётся первым, тот, видимо, и победит. Вот это — яркая демонстрация того, что происходит в шахматах. Пожилое поколение постепенно начинает сдавать позиции, а молодое — подниматься. И поднимаясь, оно отталкивает вниз все старое.

— Вы можете спрогнозировать, что будет с шахматами в ближайшие 10 лет? К ним поднимется интерес?

— Для большинства людей шахматы останутся интересной игрой. А значит, будут играть, но, скорее всего, в виртуальной форме. В никакой другой вид спорта невозможно играть через Интернет, и это большое преимущество шахмат. Зимой я судил виртуальный чемпионат России по блицу, в котором одновременно принимало участие три тысячи человек. Сейчас очень много виртуальных клубов, куда вы можете войти и играть сколько угодно. Вообще, у шахмат удивительная приспосабливаемость ко времени и ситуации. Когда они только появились, у них возникли проблемы с Исламом. Коран запрещает изображать животных и людей, поэтому шахматные фигуры стали носить абстрактный характер. Когда шахматы пришли в Европу, то снова стали изобразительными. Но тут случилась другая напасть — в Европе их посчитали азартной игрой, к ним стала плохо относиться Церковь. Потом все-таки сообразили, что шахматы не столько азартны, сколько интеллектуальны. Во время Великой Французской Революции шахматы хотели демократизировать — убрать фигурки королей, правда, потом отказались от этой затеи.

— Шахматы приучают к дисциплине?

— Если говорить о пользе шахмат, то они приучают к порядку. Простое правило «Тронул — ходи» — это могучее правило. Это хороший способ воспитывать в детях дисциплину. Ведь ребенок сначала действует, а потом думает. А тут правило такое — раз взялся, значит, никуда не денешься. Это воспитывает усидчивость, логику.

— Как вы думаете, политика влияет на шахматы?

— В истории шахматы всегда сопровождали сильных мира сего. В древнем Иране считалось, что если падишах не играет в шахматы, значит, он не может управлять государством. В советское время заядлым шахматистом был, например, Николай Крыленко, главный прокурор страны в годы репрессий.

— А что за история с шахматами «отца китайского народа» Мао Цзэдуна?

— Это совершенно уникальный комплект, который хранится в музее Российской шахматной федерации. В начале 50-х годов советский профессор Владимир Харитонович Василенко вылечил Мао Цзэдуна. И тот в благодарность подарил ему комплект шахмат, сделанных еще в начале двадцатого века в единственном экземпляре. В Москве Василенко прямо у трапа самолета встретили сотрудники КГБ и отправили на Лубянку — начиналось “дело врачей”. Характер у профессора был суровый, он не подписал никаких клеветнических обвинений и провел в заключении примерно год. И шахматы вместе с ним. Когда после развала обвинительного дела Василенко вышел на свободу, шахматы ему вернули. Но самое интересное — эти фигуры стали еще и “кинозвездами”. Когда снимался художественный фильм о том, как у Д.Ойстраха украли скрипку и шахматы, киношники обратились к нам с просьбой предоставить им что-нибудь любопытное для съемок. Их выбор пал именно на этот «китайский комплект».

— Вы верите в судьбу?

— Мой знак — «водолей», поэтому я как бы плыву по жизни. И считаю, что в моей жизни всё случилось так, как должно было случиться. Я, например, не знаю, что было бы со мной, если бы я попал на фронт. По статистике, на фронте погибло 93 % от поколения 22-го, 23-го и 24-го годов. А меня спасли мои ботинки.

— Ботинки?

— Начало войны я и мои однокурсники встретили в Коломне на пароходо-строительном заводе, где мы были на практике. В Москве тогда всех, от пятнадцати до шестидесяти, в том числе и студентов, стали забирать в ополчение. Но к нашему возвращению весь план уже был выполнен, и нас по разнарядке отправили в Нарофоминск на танковый завод на два месяца. Потом отпустили, мы вернулись к занятиям. Я как-то зашел в свой шахматный клуб, узнал о проведении шахматного турнира, записался на него и так увлёкся, что пропустил несколько дней учебы. А когда вернулся, оказалось, что мой институт уже эвакуировали, и я опоздал. Таких отставших было много, нам предложили добровольцами пойти в армию. Все согласились, нас построили. На дворе уже был октябрь, выпал первый снег, а у меня на ногах такие тонкие брезентовые полуботинки. Военный, который нами занимался, посмотрел на них и говорит : «Вы что, в этих ботинках собираетесь воевать? Пойдите в магазин и купите себе нормальную обувь». И отправил меня за ботинками. А у меня 45-й размер ноги, его как раз в магазине не было. И тогда я решил догонять свой институт. Так я оказался в Ижевске, в эвакуации.

— Что у вас вязано с такими городами, как Киев и София?

— Ну, начнём с Киева. О нём у меня самые приятные воспоминания, потому что именно там я стал чемпионом СССР. И потом, Киев — просто очень красивый город. А в Болгарии я бывал. Там в горах есть старинный монастырь, в котором хранится очень хорошая русская библиотека, и я попросил меня туда отвезти. В библиотеке действительно оказались редкие издания. Я их полистал. А потом пришел монах, и сказал, что настоятель монастыря приглашает меня и моего сопровождающего на трапезу. После обеда, когда настоятель вышел нас проводить, он ко мне нагнулся и заговорщицким тоном произнес: «А нет ли у Вас сигаретки?». Дело в том, что на территории монастыря курить запрещено. И я тогда очень пожалел, что некурящий – мне так хотелось сделать ему что-то приятное.

— Пожелания читателям можно?

— Любите шахматы и играйте в них! Детям это полезно, а для людей пожилых это приятный досуг. Шахматы могут быть хорошим спутником в жизни, могут облегчить вашу жизнь.