Анастасия Волочкова: «Все, что происходит в моей жизни — это одно большое преодоление»

imageТрудно найти сейчас более одиозную личность, чем Анастасия ВОЛОЧКОВА. Ее имя не сходит со страниц газет и журналов, не обделена она и вниманием телевизионных программ. Подробно обсуждается все – где и с кем была замечена балерина, какое у нее белье и размер ноги. И, как правило, все это носит негативный характер. Балет – это не прогулка, а тяжелый ежедневный труд. Каждый новый спектакль, новая концертная программа – это месяцы изнурительных репетиций. И, наверное, нужно до фанатизма любить свое дело, чтобы отдавать ему столько сил и времени.

— Настя, неужели, Вы уже приступили к работе?

— Это может показаться смешным, но с работы я даже не уходила. Буквально до самого последнего дня своей беременности я занималась в классе. И так получилось, что на третий день после рождения дочери я уже была в Большом театре. А серьезно репетировать я начала через неделю после родов, потому что нужно было готовиться к спектаклю.

— Что это за спектакль?

— Это была «Баядерка», в которой я танцевала 16 ноября в театре Юрия Николаевича Григоровича в Краснодаре. Это очень ответственный и волнующий для меня спектакль, к тому же он – один из самых красивых классических балетов. А после начался большой тур по многим городам России и бывшего СНГ – Ереван, Екатеринбург, Новосибирск, Иркутск, Красноярск, Челябинск, Алма-Ата.

— А как же дочь?

— Ариадну пришлось оставить на попечение моего мужа Игоря и нянечек.

— Вы как-то изменились после ее рождения?

— Появилось еще больше чувства ответственности – уже не только за себя, но и за свою дочь. В творчестве я стала еще более безжалостно к себе относиться,потому что мне кажется, что главная роль в жизни мной уже исполнена, поэтому теперь я могу более истязательно проводить свои репетиции, не беспокоясь о том, насколько напрягаются мышцы живота, и насколько я мучаю свои ноги и руки. Конечно , меня сейчас переполняет чувство любви. Я понимаю: что бы ни происходило со мной в жизни, самая большая отрада ждет меня дома — это мой ребеночек. И, конечно, все, что я делаю теперь, посвящаю своей дочери. Но не хотела бы стать эдаким примером самопожертвования, как это произошло с моей мамой. Я вижу, что родители, которые «кладут жизнь на алтарь» своих детей, потом слишком многого требуют от них взамен — не в материальном плане, а в смысле психологической зависимости. Мне бы хотелось, чтобы Арина выросла человеком свободным, самодостаточным, чтобы она не чувствовала, что чем-то мне обязана.

— Вы опровергаете сложившееся мнение, что с рождением ребенка карьера балерины заканчивается…

— Мне кажется, что я вообще в своей жизни многое опровергаю! Я опровергаю тот факт, что никогда нельзя выбирать между карьерой и личной жизнью, потому что присутствие в жизни любимого человека и счастливое замужество могут только украсить любое творчество. Я, наверное, опровергаю тот стереотип, который сложился у женщин, что надо выбирать либо карьеру, либо рождение ребенка. У нас же многие считают, что как только женщина становится беременной, она должна сесть на диван, а лучше всего лечь, поднять ноги и руки вверх, и ждать, когда этот ребеночек родится. Узнав, что беременна, я стала вести еще более активный образ жизни. Я еще чаще стала ходить в бассейн и русскую баню. Сколько раз я слышала там от многих женщин возгласы, типа: «Как Вы можете портить свою фигуру?» «Потом же все кости расходятся» и многое другое. Я считаю, что если Господь дарит возможность родить ребенка, то это самая большая награда, которая может быть дана женщине. И мне кажется, что никогда нельзя ничего бояться!

— На восьмом месяце беременности Вы даже снялись в клипе?

— Да, клип уже почти готов, скоро он выйдет на экраны. Вообще, эту идею «Танец беременной девы» я почерпнула из дневников великого русского танцовщика Вацлава Нижинского, которая была описана им сто лет назад, и до сих пор этот замысел никто не воплотил в жизнь. На восьмом месяце беременности я была в прекрасной форме, продолжала репетировать, поэтому сочла возможным это осуществить. Мы все сняли буквально за 3 дня, режиссером был Хуан Лара, костюм за одну ночь сшила Алиса Толкачева.
А на девятом месяце беременности я приступила к созданию своей авторской программы на телевидении. Но я пока не буду разглашать никаких подробностей: ни название, ни тему, ни канал… Могу только сказать, что зрителям будет интересно. По крайне мере, я очень на это надеюсь.

— И как же Вы находите время на все это?!

— У меня всегда хватало времени, сил и желания заниматься творчеством.

— Вы к тому же занимаетесь благотворительностью?

— Конечно. Детям надо не просто помогать, но и приобщать их к искусству. 27 января в Москве состоится мой большой благотворительный концерт в Кремле. В зале 6-7 тысяч мест, билеты будут проданы только на тысячу, а на остальные я хочу пригласить детишек не только из Москвы, но и со всей страны. По городам России, начиная от Беслана, Грозного, Краснодара, Ростова будет идти поезд, в который мы будем собирать детей. Возможно, многие из них вообще в первый раз в жизни увидят не только Кремлевский дворец съездов, но и Москву. А перед концертом мы устроим им большой праздничный обед и катание на катке.

— Вы помните, что испытывали, когда первый раз вышли на сцену Мариинки?

— В первый раз я оказалась на сцене Мариинского театра в балете «Пахита», когда еще училась на первом курсе Вагановской академии. Помню, что очень волновалась, потому что боялась подвести своего педагога и свою школу.

— Вы танцевали на разных сценах: Мариинка и Большой театр в России, Альберт-Холл в Англии. Где Вы ощущали себя комфортнее? И различаются ли зрители?

— Зрители очень сильно различаются. Если в других странах балет нравится, то в России его любят. Так что самая ответственная и любимая для меня сцена — та, которая в России. Мне очень дороги Мариинский театр и Большой, и я очень надеюсь, что справедливость восторжествует, и я вернусь на его сцену.

— Во время учебы было ли что-то такое, что Вам давалось нелегко, пришлось преодолевать — какой-то элемент танцев или психологические вещи?

— Все, что происходит в моей жизни, – это одно большое преодоление. То, что многим людям дается с легкостью, мне нужно выстрадать. Когда я пришла в балетное училище, у меня вообще не было необходимых профессиональных данных, но было очень большое желание танцевать и вера в то, что я смогу. И я счастлива, что Наталья Михайловна Дудинская поверила в меня, и меня приняли. Но в первый год обучения я, конечно, испытывала большую грусть, горечь и досаду, потому что чувствовала себя худшей ученицей в классе. Видя, как я мучаюсь комплексами, родители нашли мне прекрасного частного педагога — профессора Вагановской академии Киру Валентиновну Кагорину. Вот сейчас, когда уже прошло время, я могу назвать ее имя, а когда мы с ней работали, частные уроки, мягко говоря, не приветствовались. Из-за этого нам приходилось заниматься тайно, на дому. И вот с девяти до семнадцати часов я занималась в училище, а потом до позднего вечера — со своим педагогом дома. Конечно, это была колоссальная нагрузка! На протяжении нескольких лет я вкалывала, как могла, не знала, что такое игры во дворе, что такое походы, тусовки, дискотеки и всякие мероприятия. Но зато уже через год стала лучшей ученицей. Могу сказать, что сейчас пройти такой путь снова я бы не смогла. Правда, именно в тот момент у меня выработалась железная дисциплина, которая помогает мне до сих пор. Балет – это такое дело, которому нужно посвятить всю свою жизнь. Каждый день у меня обязательно должен быть урок на балетном станке, и ни при каких обстоятельствах я не могу позволить себе его пропустить! Эти палки сопровождают меня по жизни во всех моих квартирах — в Петербурге, в Москве. И во всех загородных домах, которые приходится иногда снимать летом, первое, что появляется – это балетная палка.

— Дочери Вы, наверное, такого не пожелаете?

— Я не пожелаю ей именно такого. Хотя, если у нее будут большие способности и желание, я просто не смогу ее остановить. Моя мама уже шутит по этому поводу. Так как лучшая балетная школа находится в Петербурге, где она живет, то мама предлагает привезти Ариадну ей, потому что тогда ходить в школу придется буквально через дорогу. На что я отвечаю: «А что буду делать я? Узнавать все, что происходит с вами, из газет, журналов и телевидения?».

— В фигурном катании завистливые конкуренты могут подпилить коньки. А что происходит в балете?

— К великому моему огорчению, иногда происходят какие-то коварные вещи. Со мной это началось еще в балетном училище. В первых классах я была не очень успешна в профессии, но у меня были отличные результаты по общеобразовательным предметам, и как-то так сложилось, что дружила я, в основном, с мальчишками. Поэтому, конечно, успеха, или какого-то внимания со стороны мальчиков и педагогов, мне не прощали. Зайдя в раздевалку, я могла увидеть, что все мои вещи из шкафчика разбросаны вокруг, пальто заткнуто за батарею, а в карманах — сигареты. Но все это были какие-то детские шалости. Когда я пришла в Большой театр, то, честно говоря, сначала не очень понимала, почему костюмеры предупреждают меня, чтобы я, выходя на сцену, закрывала свою гримерную. Я говорила, что у меня там нет ничего дорогого – косметики, вещей, которые мне будет очень жаль, даже, если они пропадут. Но мне тогда популярно объяснили, что нужно быть осторожней, чтобы не стащили балетные туфли, приготовленные для спектакля, не подсыпали в них никаких стеклышек, не подпилили ленточки, так,что они могут оторваться на сцене во время выступления. Я никак не могла поверить, что такое может быть. И вот, когда я танцевала в спектакле «Лебединое озеро», и пришла в антракте, чтобы переодеться в костюм черного лебедя, то обнаружила, что все стразы на нем были срезаны. Это был такой урок мне, и сигнал, что кому-то я не угодна, не нравлюсь. Но я решила, что Господь дает мне знак, что блистать должны не камни на костюме, а балерина на сцене. И я станцевала, как сказала моя мама, которая была в театре, один из самых удачных моих спектаклей!

image— Настя, скажите, сколько пар пуантов необходимо для одного выступления?

— На спектакль, или на одну концертную программу уходит одна пара . Потом в ней можно еще один раз порепетировать. В месяц в среднем у меня уходит 10 пар.

— А кто их Вам шьет, ведь есть какие-то специальные требования?

— Мне шьет пуанты очень хороший мастер в Лондоне, которого мне помог найти мой близкий друг Энди Керман.

— Кто придумывает Вам костюмы?

— Идею, конечно, подает мой хореограф, в зависимости от того, какова тема и содержание номера, который я танцую. Безусловно, есть мое участие – какие-то мысли, идеи. И, конечно же, я прислушиваюсь всегда к моему мастеру в Петербурге Ирине Ворковой, которая шьет мои костюмы с первого дня моей работы в театре.

— У Вас сейчас есть педагог?

— Я сейчас репетирую с фантастической женщиной и красивым человеком Ниной Семизоровой, ученицей Галины Улановой. После беременности именно она поверила в меня и стала моим педагогом. Никто не хотел заниматься с толстой балериной, все считали, что я буду очень долго сбрасывать вес. Но, на самом деле, все, что у меня было набрано, сбросилось в первые три дня.

— Некогда знаменитый спектакль из репертуара Большого театра «Кармен-сюита», поставленный для Майи Плисецкой, фактически перешел с ее согласия к Вам. Как происходило ваше общение?

— Вы знаете, такое сочетание ума, мудрости и стати — большая редкость в балетном мире. Майя Михайловна обладает этими качествами, и я благодарна судьбе, что мне посчастливилось с ней общаться и репетировать. Больше всего мне запомнилось, когда она на первом занятии вышла на высоких каблуках на середину зала и буквально станцевала весь балет. Я очень дорожу фотографиями, которые остались у меня после нашей встречи. Кстати, Родион Щедрин и Майя Плисецкая очень сильно поддержали меня во времена моих гонений в Большом театре.

— Ваша популярность сравнима, пожалуй, с популярностью поп-звезды, это тяготит Вас или нет?

— Я никогда к этому не стремилась. Мне и сейчас хочется быть известной не громкостью имени, а какими-то делами, поступками. Вообще, сегодня понятие «звезда» немножко изменилось, приобрело другое значение и смысл. Для меня «звезда» – это человек, который обладает внутренним светом, освещает все вокруг. Что касается меня, я просто хочу все, что у меня есть — талант, внешность, образование, вложенное моей мамой, — использовать во благо того искусства, которому я посвящаю свою жизнь и свое творчество.
— Ваше имя никогда не оставляют в покое и пишут много хорошего, но и плохого. Вы, как мне кажется, отвечаете только очередными спектаклями и новыми концертами. Это так?
— Мне бы хотелось, чтоб это было так. Потому что, если я начну разбираться, на это уйдет вся моя жизнь. Я хочу, чтобы меня оценивали не по страницам газет и обложек журналов, а по тому, что я делаю на сцене. Не могу сказать, что все написанное обо мне, меня не огорчает. Конечно, расстраиваюсь, просто я научилась быть великодушной и не обижаться на тех людей, которые все это пишут, заказывают или организовывают, эти люди сами заслуживают жалости и, может быть, даже тревоги за них. Я считаю, что самое приятное, что мы можем делать в жизни – дарить людям любовь, а они лишены этого. Кстати, большинство из того, что написано обо мне не касается спектаклей, аналитического разбора той или иной моей роли. Как правило, активно обсуждается то, какой лак на моих ногтях, с кем я пошла на ужин и с кем я держалась за руку на вечеринке. Даже сейчас, когда у меня все устроилось в жизни, есть муж и ребенок, все равно многие журналисты находят, вернее, придумывают темы для негативных материалов обо мне. Но это все на их совести, Господь рассудит.

— Вы как-то ограничиваете свой танцевальный возраст?

— Я считаю, что балет существует для молодых. Уходить со сцены надо вовремя — лучше раньше, чем позже. И надо уходить, когда находишься в расцвете сил. Я мечтаю о кинокарьере, мне поступило сейчас несколько предложений. Одно из них – сыграть Матильду Кшесинскую.

— Она, говорят, была маленькая, черненькая и кривоногая…

— Ну, возможно. Но в то же время, она была личностью и сегодня, говоря о ней, забывают имена многих других балерин. Я читала ее воспоминания и книги о ней. Когда она появлялась на сцене, все вокруг меркло и бледнело. Значит, была в ней какая-то сила, стать, которых больше не было ни у кого. Поэтому рост и ноги не имеют никакого значения. Та актриса, которая будет ее играть, должна быть наполнена такими же качествами, и я не уверена, что у меня это получится, но я буду всячески к этому стремиться. А если говорить вообще о дальнейшей моей деятельности, то я мечтаю о создании своей балетной школы и камерного театра.

— Сейчас у Вас есть ученики?

— Пока что я не могу взять на себя такую ответственность. Но я вижу больше свою роль не просто как педагога, а как организатора, человека, который смог бы собрать профессиональную команду хороших преподавателей. Для этого, конечно, необходима поддержка многих людей, которые могут вложить средства в создание такой школы, и, возможно, поддержка города. Я надеюсь, что если это будет угодно Богу, то обязательно получится.

— Дома Вы слушаете только классическую музыку?

— Нет, что Вы! Я люблю разную музыку. Мне очень нравится Джордж Майкл, Эния, «Энигма», Шарль Азнавур, Эдит Пиаф — кстати, на ее песни у меня есть несколько хореографических композиций. Я слушаю музыку ритмического направления, музыку для медитации. Из классики я люблю практически все. А из российских эстрадных исполнителей мне интересны, пожалуй, только Лариса Долина, Лайма Вайкуле, Леонид Агутин, Дмитрий Маликов. Я совсем не признаю нынешнюю «попсу» — такая «фабрика», все похожи один на другого.

— Настя, какие фильмы Вы смотрите, «9-ю роту» Ф. Бондарчука видели?

— Моя любимая актриса — Джулия Робертс, я пересмотрела с ней все-все фильмы. А «9 роту» я не смотрела. Честно говоря, меня отговорил мой муж Игорь, потому что я только-только родила ребенка и все, что касается убийств, мне было как-то не очень по вкусу.

— Какую свою черту Вы больше всего любите, а какую — нет?

— Я думаю, что мне присуща доброта. А если говорить о том, чего не люблю, то, наверное, это — самобичевание и слишком высокая требовательность к себе. Конечно, самокритика должна быть, но не до той степени, в которой она присутствует во мне. Я слишком мягкая – часто позволяю людям сесть мне на шею, поступать несправедливо по отношению ко мне. Но не могу сказать, что всегда опускаю руки перед какими-то испытаниями, или когда меня обижают. В какой-то момент я все-таки готова дать отпор, даже публично, например, когда меня хотели незаслужено уволить из Большого театра, я выиграла суд и доказала, что каждый человек может защитить свою честь, что на свете есть справедливость. Но, честно говоря, это был один из самых неприятных моментов в моей жизни…

— Чего Вы никогда не могли бы простить?

image— Чего я не могла бы простить… Я не смогла бы забыть лжи и предательства. Мне кажется, что ложь — это самое негативное качество в мире. Если говорить о мужчине, то вот он должен быть настоящим, без лжи.

— Игорь — именно такой?

— Игорь — настоящий, замечательный, очень любящий, достойный и благородный.

— Вы советуетесь с ним по творческим вопросам?

— Всегда советуюсь. Он мне дает много дельных и профессиональных советов. Кстати, именно он предложил пригласить на мой благотворительный концерт детей не только из Москвы, но и со всей России.

— Настя, у Вас есть жизненное кредо, которого Вы придерживаетесь?

— Ну, девиза как такового нет, просто те маячки, которые светят для меня в жизни ,– это любовь, красота, доброта и правда. И я бы хотела, чтобы все так и оставалось. И еще я знаю — все и всегда происходит так, как нужно, и судьба не пошлет человеку испытаний больше, чем он может перенести. Поэтому я не обольщаюсь, что моя жизнь всегда будет прекрасна и безоблачна — я готова к испытаниям.