О литературе и о жизни

(авторский текст)

В наше время, когда чтение книг сократилось до неприличия, наблюдается странное явление писательского бума. Особенно много публикуется сборников стихов, или, в большинстве случаев, сборников слов, записанных в столбик и не имеющих никакого отношения к тому, что принято считать поэзией. Их авторы даже не утруждают себя тем, чтобы придать своему творению хоть сколько-нибудь благозвучную форму. Видимо, соблазн назвать себя поэтом и увидеть свою фамилию на обложке книги так велик, что притупляется чувство стыда за ее содержание. Но это, так сказать, “пробы пера”. А как обстоят дела у “властителей дум”, у тех, для кого литература – профессия? Судя по авторитетным отзывам, ничуть не лучше. Вот что пишет по этому поводу архимандрит Рафаил (Карелин): “За последние годы не было создано ни одного значительного произведения ни в литературе, ни в искусстве. То, что мы видим, — это духовная деградация, умственное измельчание и порнография, доходящая до порнофилии. Мы не обобщаем этого явления, так как личность выше общества и даже времени: и здесь мы найдем исключения. В нашем обществе можно увидеть проявления истинной религиозности, примеры любви к людям. Но мы говорим об общих тенденциях, а они заключаются в превращении человека в существо, у которого становятся доминирующими две системы – пищеварения и размножения, притом системы, все более захватываемые патологией.

Современная литература, конечно, имеет познавательное значение, познавательно даже ее вырождения как таковое. Это своего рода барометр исторического развития и нравственного состояния общества, показания которого падают вниз, как перед бурей. Это искусство, отражающее состояние современного человека, свидетельствует о том, что мир, потерявший Бога, обречен.” ( “В поисках Истины”, Саратов, 2005, с. 207-208, или на сайте отца Рафаила:
http://karelin-r.ru ).

С апостасией, то есть богоотступничеством современной жизни связывает упадок литературы и профессор МГУ В. Воропаев. Его мнение о состоянии русской словесности на рубеже веков таково:”Как мне представляется, исчерпаны творческие возможности современных авторов. Они не могут писать, как классики. А по-своему сочинять у них не получается. То, что они печатают, это не литература.” (”Литературная Россия”, № 13, 2000 г.). Увы, не литература. Хочется добавить: и не язык, во всяком случае – не русский. И ведь вот что интересно: все поиски нового упираются в тупик, а все старания авторов быть оригинальными приводят к тому, что наша литература становится очень однообразной. В ней стираются не только индивидуальные, но и национальные черты, а на смену традиционно русскому самокопанию приходит копание в пустоте или, того хуже, в помоях.

Тут возникает вопрос о свободе. Многим обретение творческой свободы видится в отрыве от традиции. Но, в таком случае, почему художники Древней Руси, скованные жесткими рамками канона, создавали величайшие произведения искусства, а нам, “свободным”, не удаются даже хоть сколько-нибудь значительные?

Потому что они были внутренне просветлены и оттого свободны в творчестве, а существование канона им помогало. Творчество в Древней Руси опиралось на молитвенно-аскетический опыт, необходимый для полноты принятия Духа. “Я есмь лоза, а вы –ветви; кто пребывает во Мне и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего.” (Ин.15:5) – сказал Спаситель.

Секуляризация ( расцерковление, обмирщение) культуры в России началась в XVIII веке ( на Западе – в эпоху Возрождения). Мироосмысление постепенно низводилось с сакрального уровня на житейский, бытовой. Нарушалась иерархия ценностей, небо притягивалось на землю, временное заслоняло вечное. Но, несмотря ни на что, духовный идеал русского человека связывался с типом православной святости. В этом заключается и национальное своеобразие нашей литературы, ее особое внимание к духовной сущности человека, к вечным вопросам, ее поиски справедливости и добра – высшей справедливости и высшего добра, красоты Божией правды – именно это имел в виду Ф.М. Достоевский, говоря о том, что красота спасет мир. “Русская литература – писал И.С. Шмелев – не любование “красотой”, не развлекание, не услужение забаве, а именно служение, как бы религиозное служение”.(Шмелев И.С. Собр.соч.т.7., М., 1999, с.548). Благодаря этому служению русской литературы нового времени, унаследованное ей от литературы древнерусской понимание смысла своего существования в возжигании духовного огня в человеческих сердцах ( вспомните пушкинского “Пророка”), в России сложилось особое отношение к писателям — как к духовидцам. Ничего подобного не было в Западной Европе, где задачи литературы не ставились так высоко. Большинство западных литературных героев вполне удовлетворяло земное счастье – семья, карьера, богатство, торжество человеческой, а не Божией справедливости. И все их переживания связывались в основном с достижением этих целей.

Дар слова принадлежит к величайшим Божиим дарам, поэтому литература, как искусство слова, несет в себе особую ответственность. “Божественная цель слова в писателях, во всех учителях, а паче в пастырях – наставление и спасение человеков. Какой же страшный ответ дадут те, которые обратили средство назидания и спасения в средство развращения и погубления” – предупреждал в середине XIX века святитель Игнатий Брянчанинов.(Сочинения епископа Игнатия Брянчанинова.Т.3.,СПб, 1905, с.118). Воздействие на души людей всегда есть проповедь добра или зла. “Искусство ведь – пишет наш современник, профессор Московской духовной академии М.Дунаев – обладает страшной силою: облекая в отчетливые образы смутно ощущаемое в душах многих, оно заставляет внимающих смотреть на мир так, как смотрит художник, думать так, как думает художник. Искусство определяет тип мировидения и тип мышления человека – при длительном воздействии. По крайней мере, помогает им определиться. Искусство способно подчинить человека себе – тем вернее, чем выше художественные достоинства того или иного его создания. Искусство может помочь человеку устремиться в поднебесную высь, но и способно подтолкнуть к безнадежному скептицизму, отчаянию, тоске. Искусство заразительно”. (“Православие и русская литература”, Т.І-ІІ, М., 2001, с.212). Чем заражает читателей постмодернист В.Сорокин, заставляющий своих героев поедать, прошу прощения, экскременты? Нет, не в переносном смысле, а в самом прямом. Тем не менее, появление в наше время такого автора нельзя считать нелогичным. Когда культура отрывается от своей духовной основы, она неизбежно деградирует.”Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают”. (Ин.15:6).

Признаем и то, что роль литературы в современном мире значительно ослабела. Писатели уже не являются “властителями дум”, их вытеснили журналисты, телеведущие, политики, певцы, артисты, спортсмены. Герои нашего времени – люди “заземленные”, в земном преуспевшие. Навязчивая реклама призывает брать от жизни все и не думать о том, что тогда другим ничего не останется. То, чем знаменита русская литература- чувствительность совести, внутреннее переживание своей греховности, собственного несовершенства, озабоченность судьбой отечества и своего народа, высокие идеалы, оказывается ненужным хламом. Мы в очередной раз строим новый мир. И опять – без Христа. Но когда человек отступает от Бога, он теряет благодать и становится беззащитным перед силами зла. А потом перестает различать, где добро, а где зло.

Так ли все беспросветно? Когда я слышу о том, что миллионы людей подглядывают в телевизор вместе с “Big Brother”, мне кажется, что да. Но по воскресеньям, когда на моих глазах какое-нибудь благочестивое семейство своей многочисленностью устраивает очередь в дверях храма, мое сердце наполняется надеждой. Беспросветно ли – зависит от нас самих.